Единственная для бандита

Они кинутся стрелять друг в друга. Кто-то может и подумает о подлоге и обмане, но поверь, в тот момент у него найдутся дела посерьёзнее глупых разборок с нашей семьёй. Лина мертва. Точка. Мы её похоронили. Но ты… ты мог взять себе другую шлюшку, верно? — усмехается дед. — О да, ты мог! Определённо мог! И взял. Всё.

Я всё ещё не верю, что это может быть так просто.

— Я не буду торопиться. Я верну Лину, только когда буду уверен в её безопасности. Точка.

— Разумеется! — взгляд деда сыплет тёмными искрами.

 — Другого я от тебя и не ожидал, мой мальчик.

Я настораживаюсь. Дед редко хвалит меня, ещё реже обращается ко мне ласково. Неужели настал тот самый момент?"

"— Знаешь, почему я до сих пор не отошёл в сторону? — вырывает меня из раздумий голос деда. — Я думал, что отойду от дел. Ещё очень давно. Когда твой отец стал взрослым, я научил его всему, что знал. Надеялся увидеть в нём преемника. Но… наверняка в нём было много крови не моей, а той, что досталась ему от матери. Он не мог стать достойным наследником и занять моё место.

Я не решился отдать ему в управление даже одну из наших фирм, не говоря уже о всём семейном бизнесе. Потом… Родился ты. И едва взглянув в твои глаза, я понял, что из тебя выйдет толк. Выйдет! — подчёркивает дед. — Но ещё не вышел, — кряхтит дед напоследок, опуская меня с небес на землю. — И твой ребёнок, Леон. Всегда смотри на мать. Потому в твоём наследнике будет течь и её кровь. Какой ты видишь эту русскую девчонку? Подумай…

— К чему эти слова, Алонзо?

— Ох, кому я сказал, что из тебя выйдет толк, а? — злится дед.

 — Выйдет, но ещё не вышел. Именно поэтому ты не можешь понять смысл сказанного. Держись за эту женщину, кретин. Вот что я хотел тебе сказать. И подумай о том, как бы послать на хрен Джианни с их кобылой, пустое чрево которой не годится ни на что! — грубо обзывает Фелицию и её родню.

— Дед, ты сам навязал её мне, — напоминаю деду. — Развод с Фелицией не будет простым.

— Знаю-знаю… Поэтому говорю, подумай.

Ищи вариант. Не только я должен шевелить извилинами! — отсылает меня прочь.

— Я думал об этом, — внезапно признаюсь.

— Думай быстрее. Фелиция была искренне рада, узнав о смерти Лины. Я бы отослал её. Так будет лучше, — советует немного более мягким тоном.

Выходя из дома, чувствую себя необыкновенно. Надежда окрыляет. Неужели всё может быть иначе?

Фели — навязанная жена. Я не испытываю к ней ничего. Абсолютно. Дед прав, она бесполезна для меня.