Единственная для бандита

Я едва дышу и глажу плоский живот, словно ища успокоения у крошечного человечка, живущего внутри меня.

Потом поднимаюсь и привожу себя в порядок. Отключаю злополучный шпионский телефон, борясь с желанием просто выбросить его в мусорное ведро! До того мне осточертели игры в шпионку. Меня к такому не готовили. Я никогда не думала, что окажусь даже в солнечной Италии и буду вынашивать в чреве ребёнка итальянского мафиози, пытаясь его при этом обмануть.

Вернувшись в комнату, я долго думаю, куда бы спрятать телефон. В итоге опять прячу его во внутренний карман сумочки, с которой прилетела, и забрасываю её в дальний угол шкафа.

Мой взгляд падает в одно из окон, выходящих в сад. Надо бы прогуляться по нему и, возможно, спрятать телефон там.

Раздаётся стук в дверь. Горничная пришла помочь мне. Я впускаю её. Первым делом она опускает на туалетный столик вазу с роскошным букетом алых и белых роз.

— От синьора Моретти.

Моё сердце начинает стрекотать, как сумасшедшее. Но горничная добавляет с улыбкой:

— Подать для вас цветы распорядился старый синьор, Алонзо Моретти. Он просил передать, чтобы вы не утруждали себя несколько дней и восстанавливали силы после пережитого потрясения.

— Передайте ему моё сердечное спасибо.

— А вот это вам просил передать сам синьор Леон.

Мария передаёт плотный конверт.

Я с нетерпением разворачиваю его, узнавая почерк Леона.

«Сегодня ночью ты вспомнила, что значит принадлежать мне. Я хочу чтобы так и было…»

Последние несколько букв зачёркнуты, как будто Леон начал писать слово «всегда» и передумал это делать, а буква «и» втиснута между словами в самый последний момент. Меня насквозь пробивает мыслью: что будет со мной, если Леон узнает о моём обмане? Как он поступит со мной?!

— Где сейчас синьор Леон?"

"Мария распахивает окна и ловко прибирает постель.

— В чём дело, Мария?

— Ни в чём! — торопливо отвечает девушка.

Мне очень жаль девушку. Я верю, что она хорошая девушка и просто работает здесь. Мария ни в чём не виновата передо мной. Но она находится в своей родной стране, а я в чужой, враждебной обстановке.