Единственная для бандита

Я едва различаю черты лица Гарбриэля, но всем сердцем знаю, что он настоящий красавец и в будущем разобьёт не одно женское сердце.

— Эти умники говорят, что тебе ещё рано, мол, стресс может навредить! — фыркает Алонзо. — Но я считаю, что матери никогда не бывает во вред видеться со своим малышом. Лишь на пользу, милая. Только на пользу…

— Спасибо!

Я прижимаюсь щекой к сухой ладони Алонзо, благодаря его от всего сердца.

— Леон хотел бы сделать это сам, но ему… стыдно. Он снова едва не потерял тебя и теперь накручивает себя тем, что жестоко ошибся.

Ему тяжело, Алина… — Алонзо прочищает горло. — Я прошу тебя простить его и отпустить прошлое. Вся жизнь впереди. Нужно прожить её в любви.

— Я… я простила его. Но простил ли он? Он избегает меня! — произношу со слезами в голосе.

— Горячая кровь Леона иногда вредит уму, но, на счастье, у него пока есть я. Я буду приходить к тебе с

Габриэлем, пока ты полностью не восстановишься и не сможешь приложить сына к своей груди, — важно произносит дед.

 — Материнское молоко и тепло материнских рук — самое необходимое и единственное, что лечит по-настоящему…

— Уже уходите?! Но как?! Прошу ещё немного…

Алонзо остаётся, но через час всё равно забирает Габриэля. С того дня он и мой сыночек навещают меня ежедневно. Я быстро иду на поправку и чувствую, что могу попробовать накормить Габриэля своей грудью, если он не откажется. Страх перед тем, что он не захочет взять мою грудь, снедает изнутри.

Я переживаю.

К тому же Алонзо запаздывает, не появляясь в положенный час. Вдруг дверь открывается, а на пороге стоит Леон. На его руках лежит Габриэль и капризно дёргает кулачками.

— Он голоден. Покормишь? — с надеждой спрашивает Леон.

— Да-да… Дай его мне, — прошу и принимаю сына с радостью.

Смотрю на его лицо, а сердце, кажется, лопается от счастья.

— Bella… — шепчет Леон. — Ты такая красивая. Как я мог так поступить с тобой? С нами…

— Тш-ш-ш-ш… — прошу я. — Смотри, разве он не чудо, наш малыш?

Я устраиваюсь поудобнее и прикладываю Габриэля к груди, с трепетом ожидая его действий.

Леон поднимается, поцеловав меня в висок, и в следующий я чувствую, как губы малыша обхватывают ареолу, нетерпеливо чмокая. Это ни с чем несравнимое чувство. Я ощущаю себя чем-то большим и лучшим, чем просто я, которая есть. Это выше и чище всего, что есть.

— Belissimo! — слышится голос Алонзо. — Вот теперь вы семья. Ещё поговорите друг с другом.