Единственная для бандита

Больно. До ошизения. До дури! Сердце ломит и кровоточит, колотится на грани инфаркта. От осознания того, что любимый человек предал тебя. Коварно и жестоко.

— Немедленно зови её ко мне. Чего встал! Бегом! — я трясусь от злости и бешенства. Сейчас я не чувствую себя человеком. Чудовище вернулось. Готовое рвать и убивать. Ломать кости, драть когтями органы врагов и вспарывать их тела. — Нет! Я сам. Сам к ней пойду.

Это моя карма, да?

От Лины я никогда не ожидал ножа в спину…

Пиздец! Это грёбаное кино какое-то!

За что, Клубника? Ну за что ты так со мной?!

Я ведь тебе душу открыл… Я ползал на коленях перед тобой.

А ты… Что же ты наделала?

Ты убила меня. Ты нож мне в самую душу вонзила.

И разбудила то самое моё истинное лицо… Чудовище во мне разбудила опять! Которое, я думал, уснуло навеки. Когда в его чёртову жизнь явился луч надежды.

— Леон, это ты? — улыбаясь, лживая дрянь застывает посреди комнаты, когда я врываюсь в её спальню без предупреждения, грохая дверью.

Я бросаю мимолётный взгляд на кровать и вижу там детскую одежду. Она раскладывает её на кровати, собирая вещи в роддом.

Маленькие носочки, шапочки, кофточки и боди…

Эту одежду мы покупали вместе с ней. Вдвоём.

От этого внутри становится ещё больней. У дряни в животе сидит мой ребёнок. Как же хорошо у неё получается играть роль будущей заботливой мамочки.

Ложь! Ложь! Ложь!

Везде проклятая ложь и боль!

Сука!

Её предательские глаза лживо блестят, когда она прижимает к груди маленькие штанишки нежно-голубого цвета. А с виду выглядит как сама невинность. Отличная игра, дорогая. Ты заслужила оскара. А ещё град из пуль.

— А я тут вещи перестирала и раскладываю их по местам. Думаю, что взять с собой в роддом. И на выписку тоже, — мурлычет, поглаживая ладонью ползунки.

Я трясу головой, сжимая челюсти, прогоняя из мыслей остатки нежности к мерзкой ведьме.

Должна получить своё. Как следует. Моретти не прощают предателей. Никогда.

— Леон, всё хорошо? Ты выглядишь странно…

Улыбка исчезает с губ Лины.

Я делаю шаг вперед, голос хрипит, а тело колотит кошмарной дрожью. Я еле-еле держусь, чтобы не грохнуть её на есте. Без разговоров. Прямо здесь и сейчас. Но у нее есть то, что принадлежит мне по праву. Моё!

Пусть в глаза мне сначала посмотрит своими лживыми.