Единственная для бандита

Сортируют их, разделяя на то, что подлежит выбрасыванию, и то, что ещё нужно сохранить и потом, после ремонта, расставить по своим местам.

Глядя на длинные шеренги коробок, меня посещает мысль. Вот он, мой шанс! Избавиться навсегда от гадкой улики, которая лежит позорным, чёрным пятном на моей совести и отравляет мои дни гнусным напоминанием о предательстве.

Улучив свободную минутку, я торопливо сую телефон в одну из коробок, которые отправятся на мусорную свалку.

— Вам не стоит утруждать себя, — раздаётся голос позади.

Я так замираю на месте, будто обмерла. Но потом заставляю себя обмотать коробку ещё одним слоем липкой ленты. Оборачиваюсь с лёгкой улыбкой, заявляя рабочему:

— Никак не привыкну к роли хозяйки, — от волнения я не сразу понимаю, что вымолвила фразу на русском и, верно, рабочий ничего не понял.

Да и всё равно, если честно! Дело сделано…

— Составишь мне компанию за ужином? — Леон перехватывает меня на выходе.

Я вытираю потные ладошки о комбинезон, поправляю выбившуюся прядь волос.

— Да, конечно. Только переоденусь и приведу себя в порядок.

— Не стоит, — в тёмных глазах Леона пляшут смешинки. Непривычно видеть его в простой тёмно-серой футболке и джинсовых шортах. Передо мной словно находится другой человек! — Давай поедем и перекусим, как простые смертные!

Он увлекает меня за собой, лишая возможности сказать ему «нет».

— Там подают чудесные панцеротти… — разглагольствует Леон, ведя на выход.

— Этим лишь бы свалить и прогуляться, — слышится фырканье деда за нашими спинами.

Я оборачиваюсь и с небольшим нажимом говорю, смотря на коробки:

— Это мусор, его нужно выбросить…

Дед проводит рукой по коробкам:

— Разумеется. Идите… — и отправляет нас прочь властным взмахом руки.

В суматохе ремонта время летит незаметно, как стрела, запущенная рукой опытного стрелка. После того, как я избавилась от телефона, я смогла, наконец-то отпустить себя и начала дышать полной грудью.

Сейчас мы с Леоном вместе поедем на третий скрининг.

В прошлый раз, когда мне делали УЗИ, Леона не было со мной рядом. Мы должны были узнать пол малыша. Но узист сказал, что малыш прячется. Так я передала Леону эти слова, вместе с фотографией крохотного Моретти.

Леон улыбался до самого вечера и не расставался с фотографией. Он целовал снимок и меня целовал. Он положил фотографию в бумажник и сказал, что будет любоваться ей каждую свободную минуту.