Двойная взлётная 2

Оказывается, отец стал слишком придирчиво следить за расходами университета, на что выделялись премии и поощрения.

Шульгины мешали Ермолаеву воровать, строить новый дом для дочери, учить внуков в престижных колледжах Англии.

Миром правит жадность. И многолетняя дружба оказалась на предпоследнем месте.

Я наказал его, нет, не убил собственными руками, он сам пустил пулю в лоб. Несколько финансовых операций, взлом счетов, так, чтобы это видел не только Ермолаев, но и налоговая, а также его руководство университета.

На все ушло две недели. Пуля в лоб, мозги на стене.

За все надо платить.

Я всегда был закрыт для эмоций, мозг работал на пределе своих возможностей, я испытывал кайф от выстраивания новых схем, а последним сомнительным клиентом стал тот самый Марат Тимурович Шахизов.

Он греб деньги лопатой, я даже не задумывался, откуда у него их столько, но любые деньги любят счет, а доходы должны быть легальными. Самому мне не нужны деньги, их было достаточно, но слишком быстро я понял, что их можно приумножить.

Если бы не Громов, я бы, наверное, сейчас гнил на окраине свалки, потому что все равно не стал бы работать на Шаха. Подстраиваться и пресмыкаться никогда не умел.

Так началось наше знакомство и дела по-крупному. А до этого шесть лет после гибели родителей я болтался просто так, закинув в дальний угол золотую медаль и красный диплом университета, а также перспективу пойти по стопам родителей.

Сомнительные клиенты, в основном барыги да коммерсанты, отмывали доходы от нелегальной продажи наркоты, девочек или больших взяток.

Мой мозг тогда мог расслабиться только под наркотиками, хорошим, качественным коксом. Тогда время зависало на месте, а я мог ни о чем не думать. Но Громов периодически делал внушение, я завязывал, но бывало сорваться.

А потом появилась птичка.

Пафосный «Сайгон», вкус лайма на ее губах. Свежая и правда охуительная, как майское небо, а еще открытая.

Такой девочки у меня не было, наутро решил, что показалось, хотя и не принимал ничего, баб сотни, а те, что бывали на моем члене, я их даже не запомнил.

И вот она возникла в нашей жизни снова, униформа стюардессы, на лице улыбка, а в глазах обещание, нет, не удовольствия, скорее, моей смерти. Сука, не удержался, не мог не попробовать, и не ошибся, она действительно оказалась охуительной.

Как так вышло, что нас двое с ней? Не пойму. Не могу найти ту точку отсчета, с чего все началось.