Две могилы

Он всю жизнь творил добро, лечил больных, пытался стать лучше, честнее и добрее… а теперь оказался беспомощной жертвой тупого убийцы?

Рука, все еще сжимавшая конверт, коснулась чего-то твердого и холодного. Скальпель. Пальцы разжались, выпуская скомканный кусок бумаги, и снова сомкнулись на стальной рукоятке. Внезапно Фелдер понял, как он должен поступить.

Резким движением он выдернул руку из кармана, зажал скальпель между большим и средним пальцем, а указательный вытянул вдоль лезвия, как учили в медицинской школе, и со всей силы полоснул по мощному ахиллову сухожилию на ближней ноге Дакчака.

Раздался хлюпающий звук, и сухожилие, словно отпущенная тетива, рванулось вверх и скрылось под икроножной мышцей гиганта. Он тут же повалился на колени, глаза его выкатились из орбит, рот изумленно округлился, и доктор в первый раз услышал голос Дакчака — оглушительный, напоминающий мычание вопль.

Фелдер вскочил на ноги, сжимая в руке окровавленный скальпель. Дакчак еще раз взвыл и попытался схватить его, но доктор увернулся и в то же мгновение яростно махнул лезвием, разрезав ладонь слуги, как спелую дыню.

— Хочешь еще, сукин сын? — закричал Фелдер, сам удивляясь собственной вспышке гнева.

Но Дакчак был полностью захвачен болью. Он катался по земле, держась за лодыжку окровавленной рукой и надрывно воя, словно ребенок.

Почувствовав невероятный прилив сил, доктор развернулся, взобрался по лестнице и прошел через гостиную, сшибая на ходу стулья.

Откуда-то сверху донесся недовольный голос мисс Винтур:

— Ради всего святого, Дакчак! Продолжай веселиться, только не надо так шуметь!

Прихрамывая, но стараясь двигаться как можно быстрее, Фелдер миновал темную кухню.

63

В тропическом лесу все так же властвовала ночь. Над толстыми стволами деревьев и цветущими орхидеями плыл туман. Пендергаст вернулся туда, где оставил Эгона, и вскоре отыскал следы его неуклюжих перемещений: сломанные ветки, оборванные листья, отпечаток ботинка на поросшей мхом земле.