Две хозяйки одного замка

У нее никогда не было младших братьев или сестер. А малыши, что выгуливались во дворе, явно успели отметить первый год. Поэтому все ее представления о младенцах сводились к кадрам из фильмов и рекламы, где мелькали симпатичные веселые малыши.

Однако дочь Ирены и Рглора резко отличалась от образа, сложившегося в голове. Во-первых, она не только не тянула на гордое звание красавицы, но ее с трудом можно было назвать даже просто симпатичной.

Маленькое сморщенное личико без бровей и ресниц. Морщина на переносице, круги под глазами, на голове редкий рыжий пушок.

— Очаровательная малышка, — похвалила Алес, кривя душой. — Такая э-эм… серьезная. И крепкая.

— Еще бы! — расцвел Рглор. — Это же моя кровь! Я как только ее увидел, сразу понял, женихов придется палкой от двора гонять. Уж на что моя супруга красавица. — он послал Ирене самый искренний взгляд, — Но дочурка — само совершенство.

— Ммм… — неопределенно отозвалась Алесия.

Рглор с Иреной зачем-то переглянулись.

— Да как сказать, госпожа. — наконец произнес мужчина. — Мы пока к одному решению не пришли. Я бы хотел назвать ее Роланой, как меня батюшка в свое время собирался именовать.

Ирена, стоявшая до этого момента тихо, решила подать голос.

— Ролана, слишком грубо для девочки. Лучше бы ее назвать так же, как вас, госпожа. Или хотя бы Лессой.

— Ну какая она Лесса? — опять загудел Рглор. — Она же звонкая, сильная, и имя ей нужно соответствующее.

— Поэтому пока мы зовем ее Милашей. — вмешался Глен, прыгая вокруг на одной ноге. — Потому что она самая милая-милая-милая на свете.

— Милаша? — Алес еще раз взглянула на маленькое сморщенное личико. Пока девочка больше тянула на матерую Зинаиду Рглоровну. Но есть правда, которую лучше не озвучивать счастливым родителям, а оставить при себе. — Раз она такая милая, так может назовете ее Миланой? Или Миленой?

— Милана? — повторил мужчина и повернулся к жене.

Ирена ненадолго задумалась, будто прислушиваясь к звучанию.

— Мне нравится.

— И мне. Мил-лана. — Рглор погладил малышку по щеке. — Самая милая на свете Милана. Вот привезу я из столицы чиновника, и лично прослежу, чтобы он до последней буковки все верно записал. А у деревенского старосты мы записываться не будем, да? Мы же не крестьянки какие-то.

Милана моргнула и издала звук, в котором узнавался и скрип ржавых петель и мяуканье котенка.