Две хозяйки одного замка

Смирившись со своей участью, он взял на воспитание сына троюродной сестры, умершей от лихорадки. Мальчик был третьем сыном, да еще от второго брака, поэтому рассчитывать на наследство все равно не мог.

А спустя год, на пороге второго рубежа зрелости, то есть в сорок лет, леди Ормс наконец забеременела. И родила сына. Но счастье было недолгим. Когда Джеральсону-младшему исполнилось четыре года, графиня умерла.

— Я слышала, что его сиятельство чуть с ума не сошел от горя. — экономка сокрушенно покачала головой. — Будто сидел днями напролет в фамильном склепе, и разговаривал, словно она живая, рядом с ним.

— А мальчики? — не удержалась Алесия, отдавая должное осведомленности слуг.

— Тот год они провели в столице, под опекой королевы. Может вы слышали, госпожа, старый граф и его величество всегда были очень добрыми друзьями.

— Да, я знаю. — девушка провела рукой по столешнице. — Жаль графиню."

"— Очень жаль. — согласилась кухарка. — Но к счастью, она успела выполнить свой женский долг.

Последнее замечание Алес комментировать не стала.

Надо только предупредить, что на днях сосед собирается нанести визит.

* * *Старый Ормс приехал через три дня. И очень хорошо, что он не стал откладывать визит на более долгий срок. Потому что все эти три дня в замке творился настоящий армагеддон.

Более крепкое выражение Алесия позволить себе не могла. Но пожалеть о том, что предупредила экономку о возможных гостях, девушка успела раз сто. Потому что Ираида не могла допустить, чтобы граф Бартон ударил в грязь лицом.

И неважно, что самого Лайона в замке нет. Главное — замок есть. И он должен быть готов к приему гостей.

Все вымывалось и вычищалось. Выцветшие гобелены менялись на более новые — из закрытых залов. Служанки носились по коридорам, сбиваясь с ног.

Попал под раздачу и Флорт. Для Алесии осталось загадкой, к каким аргументам прибегла экономка, но в итоге охранный отряд вычистил внутренний двор и полностью прополол все дорожки вокруг замка. После чего, глава охраны старался больше не попадаться Ираиде на глаза.

Но внешняя суета была только половиной беды.