Сопротивляйся мне

В кровати я оказалась только через полчаса. Голова кружилась, меня мутило. Я думала о том, что свекровь, должно быть, решила, что я алкоголичка.

Утром проснулась в постели одна. Всё еще девственницей. И судя по несмятой подушке рядом — Владимир ночевать не приходил. На часах было начало десятого. Я прибавила разницу во времени и ужаснулась!

Надела очки и отправилась умываться. Чуть позже обнаружила на телефоне гору сообщений — от мамы, диктатора, Саши. А еще три пропущенных от Леры, сестры Владимира. Боже, неужели началось? Диктатор номер два.

Дом оказался совершенно пустым. Все, кроме меня, были на работе. Через час моя исследовательская вылазка принесла плоды: я выяснила, что Владимир спал в соседней комнате. Судя по вещам, она принадлежит Сергею.

На первом этаже было чисто, словно вчера толпа людей не отмечала здесь второй день свадьбы допоздна. Я поставила чайник, открыла холодильник и задумалась, что же буду на завтрак.

Не успела сесть за стол, как вновь позвонила Лера. Вчера она буквально заставила меня обменяться телефонами.

К выходным как раз успею морально подготовиться и буду отвечать всем, что безумно люблю их сына/брата/племянника и так далее.

Я подумала о том, что, возможно, мне стоит приготовить ужин. На всю семью! Боже! Но, к счастью, в холодильнике со вчерашнего дня осталось так много всего, и я решила не переводить продукты.

Остаток дня я болтала по телефону с Сашей, сидела в интернете. Почитала про местные вузы. Также мне звонили мама и Виолетта Степановна, но те разговоры длились недолго.

Около пяти к дому подъехала машина Эмилии Александровны. Я спустилась на первый этаж и поздоровалась. Свекровь кивнула мне, спросила, как прошел день. После чего удалилась в свою комнату. Я посидела еще немного одна на кухне и тоже поднялась к себе.

Владимир явился совсем поздно, я уже была в постели. Он сразу пошел в душ.

И вот теперь стоит рядом, смотрит. Садится на край кровати.

— Не спишь?

Я открываю глаза. Мне кажется, он вот-вот обнимет меня. Вот-вот поцелует. В груди все сжимается. Я дыхание задерживаю. Интересно, где он так долго был?

— Ты поздно, — шепчу я.