Сопротивляйся мне

Но, пожив немного в своем доме, обратно в многоэтажку уже не хочу.

Дальше мы вновь поздравляем молодых, гуляем по городу. Владимир прекрасно держится перед публикой и фотографом. Нам устраивают пару фотосессий на пять-семь минут, чему я очень рада, потому что на фотографии с нашей свадьбы без слез не взглянешь.

Сегодня на мне платье, которое я выбрала себе сама. Пышная, свойственная мне прическа, современный естественный макияж. Я не несчастная размалеванная кукла. Я живая счастливая женщина.

За столом в ресторане Эмилия Александровна садится рядом с Виктором Владимировичем специально, чтобы пресекать его шутки о разводах.

Мы с Вовой тоже занимаем места поблизости, и лично я каждый раз прыскаю, когда дядя Витя что-либо комментирует вполголоса. Доходит до того, что он мне весело подмигивает перед своим тостом, во время которого весь зал затаивает дыхание, а Даринка сжимает кулаки. К счастью, дядя Витя произносит короткую и очень трогательную речь, упоминает свою жену, которую потерял пять лет назад из-за болезни и по которой до сих пор скучает. Слезы подкатывают к его глазам, он опрокидывает стопку и садится за стол. Ему аплодируют! Я не понимаю, как могла раньше бояться этого человека.

К сожалению, Леры на празднике нет, они с малышкой только-только выписались из больницы и решили не рисковать. Денис, ее муж, приезжает ненадолго, поздравляет, но вскоре возвращается помогать жене.

В конце вечера Владимир приглашает меня танцевать. Развлекательная программа пару часов как закончилась, многие разъехались.

Самые стойкие гости остались пить, доедать и веселиться. Владимир обнимает меня, притягивает к себе, смотрит в глаза, и мир вновь перестает существовать.

Мы танцуем. Его ладонь, покоящаяся на моей талии, ползет вниз. Мои губы в момент сохнут, мне хочется их облизать. Что я и делаю секундой позже, Владимир тут же склоняется и целует меня в губы. Довольно сдержанно, все же мы на публике, но при этом успевает коснуться моего языка своим. Меня тут же бросает в жар, который концентрируется внизу живота.

Он смотрит на мои ключицы, на ложбинку груди, выглядывающую в не вульгарном вырезе. Резко возвращается к глазам.

— Господин прокурор, у меня возник вопрос, — я приподнимаюсь на цыпочки и шепчу ему на ухо с придыханием.

— Слушаю.

— Это вообще законно, так сильно хотеть собственного мужа? — прикусываю губу и бросаю на него невинный взгляд. — У меня огнем все горит. Там, — заканчиваю глубокомысленно.