Сопротивляйся мне

 — Это тебе нужно знать в первую очередь. Ты часть нашей семьи.

Опять тот же озноб. Владимир слишком сильно похож на своего отца, хотя сам не понимает этого. Когда он говорит таким тоном, мне хочется прижаться к нему и зажмуриться. Заяц внутри больше не хочет в норку. Он хочет спрятаться за своим Серым Волком.

— Самое главное, что у меня есть ты, — говорю я.

— В жизни всякое может случиться, — парирует Владимир уклончиво.

— Так а что с отцом? — перевожу я тему. Мне не нравится то, к чему он клонит.

— Мало ли что, — чеканит Владимир слова.

— Перестань, — говорю я громче.

— Я тебе запрещаю возвращаться в Республику, — отдает Владимир приказ.

Я вскидываю руку.

— Прекрати говорить такие вещи! — вспыхиваю. — Иначе мы сейчас крупно поругаемся! В пух и прах! С тобой ничего не случится. Я не собираюсь об этом даже думать! — При одной мысли, господи, если даже на секунду допустить, что я его потеряю, у меня сразу слезы на глаза наворачиваются.

— Умирать я не собираюсь, — он говорит чуть тише. — Но поговорить об этом стоит. Хорошо, что ты сама подняла эту тему, я всё откладывал. Пообещай мне, что если что-то со мной случится, ты останешься здесь с моими родителями, братом и дядей. Тебе нужно закончить образование. Ты уже начала подрабатывать — это прекрасно. Жилье у тебя будет. — Я не буду говорить на эту тему! — рявкаю я, отвернувшись.

— Хорошо, вернемся к ней позже. Но ты девочка умненькая. Я надеюсь, услышала с первого раза.

Минуту мы едем молча, потом он снова начинает говорить:

— Убийцу твоей тети так и не нашли.

— Убийцу? Ты что-то путаешь. Она ведь утонула, — я невольно сжимаюсь. Прекрасно понимаю по тону мужа, что он не шутит. И он никогда ничего не путает.

— Она не утонула, Кокос. Ее изнасиловали и задушили, потом сбросили в реку.

— Но ведь его вина не была доказана, — растерянно шепчу я. — Раз отпустили, значит, он невиновен.

Владимир пожимает плечами.

— Кстати, он был и на нашей с тобой свадьбе. Я не знал.