Сопротивляйся мне

 — Вали отсюда! Бухай! Трахай своих посредственных баб, которых держишь в секрете. — Я пинаю его вещи на полу. Он это замечает, конечно. Хищно прищуривается, но на тормозах мне спускает. Я это отмечаю и действую еще смелее. — Обнимайся с одногруппницами, которые со мной и рядом не стояли! Что, ты думаешь, я не знаю, как хороша? — красиво поворачиваюсь вокруг оси. — Твои друзья едва слюной не захлебнулись! Эта Таня на меня пялилась, чуть не лопнула от зависти. Только тебе одному и не надо вот это вот! — я демонстративно трогаю себя.

 — И вообще, пока будешь опустошать бар Сергея Владимировича, подумай о том, что я кончила в то утро! Когда ты меня трогал. Ты ушел, я… мне немного было надо. Только потрогала себя, и накрыло сразу. От страха, видимо! Идиот! Настоящий идиот — это ты! А я просто влюбилась!

Он оглядывает комнату, и я делаю то же самое. Ох. Вот это бардак.

— Пошел вон, — я указываю ему на дверь. Больше мне и сказать нечего.

Он приподнимает брови. И идет на меня. Медленно. Прямо по осколкам. Я отступаю назад.

Он идет. Выражение лица — ничего хорошего не предвещает. Гора одежды его тоже не останавливает. Прямо на свои белые рубашки наступает.

— Пошел на х*й из этой комнаты и из моей жизни! — говорю я, слегка стушевавшись.

Беру вазочку с подоконника и швыряю в него. Он уворачивается.

Делает рывок и хватает меня своими ручищами! Я тут же начинаю вырываться. Ну уж нет! Не после моего смелого признания!

— Отпусти меня! Всё, ты опоздал! — я начинаю его бить и царапать. — Я больше не хочу ничего! И тебя я больше не хочу! Отпусти, я кричать буду!

— Эй, — он сжимает мои руки.

 — Ты правда кончила тем утром? Серьезно? — его голос звучит совсем иначе. Как-то низко и одновременно с этим мягко. — Я тоже, — и улыбается. Легонечко так, едва заметно.

Эти его слова, тон, улыбка — всё вместе дезориентирует на целое мгновение! Я даже сама чуть не улыбаюсь в ответ на такое простодушное признание. Благо выручает многолетняя привычка держать непроницаемое лицо.

Он пользуется моментом, когда я теряюсь, и фиксирует мои руки.

А потом и всю меня, прижав к стене. И смотрит в глаза. Его зрачки расширились, и кажется, что глаза совсем черные. Я сопротивляюсь изо всех сил, но меня будто засасывает в черную дыру.

— Иди к своим шлюхам, — выплевываю слова. Я не специально, но так выходит, что моя слюна попадает на его лицо. Я просто… излишне эмоциональна, а он близко.

Владимир облизывает губы.

— Я не сплю со шлюхами, — говорит четко.

Мы оба часто дышим.