Две полоски от босса

Своего мужчину надо уважать, – наклоняется ближе и, не смотря на мои попытки уклониться, опускает широкую ладонь на коленку, достаточно ощутимо сжимая ее. – Это закон.

Горячие мужские губы опаляют поцелуем, не давая времени сообразить, как правильно реагировать на происходящее.

Он словно захватывает в плен - властно, жарко.

Я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его, но… спустя мгновение таю, плавлюсь в сильных грубоватых объятиях под жадными грубоватыми поцелуями-укусами.

Постепенно поцелуй становится более чувственным и тягучим, словно сладкая медовая патока.

Меня будто обдает ледяным потоком воды, когда вспоминаю, где я и с кем.

Боже, что я творю?!

Толкаю ладонями в широкие плечи, но Максим как неприступная гора - не двигается с места.

Этот тиран продолжает терзать мои губы, словно безумно вкусный десерт, который намерен съесть до последней крошки.

И лишь когда я собираю все силы и испуганно бью кулачками по мощным плечам, мужчина нехотя отстраняется. Казалось, он только очнулся от какого-то транса. Взгляд синих, как океан, глаз жадно устремляется на мои припухшие после страстных поцелуев губы.

Глава 8

Макс

— Приятного аппетита."

"Голос отца застаёт меня врасплох. Плечи непроизвольно каменеют, от чего мышцы бугрятся, перекатываясь под тканью футболки. Сидя в гостиной за большим овальным столом, я продолжаю усердно работать ложкой.

Сколько за свою жизнь обошёл ресторанов и кафе, чьи владельцы кичатся высокой кухней и профессиональными поварами, но никогда не пробовал такой вкусной шурпы, как эта.

Только мать умеет так готовить!

Мясо буквально отходит от костей, разделяясь на волокна, а ароматный запах овощей щекочет рецепторы, усиливая аппетит.

— Спасибо, – бурчу, бросая на отца взгляд из-под бровей.

Он одет с иголочки, как и всегда. Классический костюм, белоснежная рубашка, подмышкой зажата свежая газета…

— Ты бы чаще приходил.

Что-то в его голосе заставляет меня остановиться. Ложка на мгновение зависает в воздухе, прежде чем я вновь зачерпываю наваристый бульон.

Мы оба знаем, что он тоже скучает, но отец слишком упрям, чтобы в этом признаться.

Только вот проблема в том, что я упрямее в два раза.

— Работы много, – недовольно морщусь в ответ, отламывая большой кусок от ароматного «хьокхам»*.

Свежий и мягкий, он тает во рту.