Душа на осколки

Где ты хочешь пропасть, затеряться? На берегу моря или в скалах? В шумном городе или глухой местности? В вечном дожде или жарящем солнце?

— В тебе, — ответила Альма тоже шепотом. Вдруг стало ясно, что мечты тоже имеют свойство меняться. Когда-то она мечтала о жизни отшельницы с одними только мыслями о нем, а теперь о любой жизни, лишь бы с ним.

* * *Ночью вновь шел дождь. И вновь они этого не заметили.

Переплелись телами, путались в словах, терялись друг в друге, а еще не могли понять — падают или взлетают.

— Я люблю тебя, Альма, — не осколок ее души в другой, ее.

Шепот у виска, поцелуй, еще один и еще, одно на двоих движение, заставляющее выгнуться сильней и закусить губу, лишь бы не закричать.

— Нет, — зажмурившись, Альма обвила шею любимого руками, касаясь его губ своими. — Нет. Забудь.

— Знаешь же, что не забуду.

Ринар целовал ее в подбородок, в подставленную прикосновениям шею, плечо, скользил поцелуями по коже, а потом возвращался к губам. И параллельно сводил с ума своими движениями, касаниями и словами. Заставлял забыться или послушаться. Своего мужчина добился — в какой-то момент Альма поняла, что смотрит на него, а он так же в ответ.

— И ты мой ад.

Больше отвести взгляд он не давал. Любил ее, вознося до небес, а сам не отрывался от глаз, которые стали его божественным даром и дьявольским наказанием. Он видел их, несясь в ночь сюда и отсюда. Видел, бодрствуя и во сне. Каждую секунду своей жизни. Видел и любил, а еще ненавидел себя. Ненавидел за то, что никогда ее душа не будет принадлежать ей целиком. Никогда она не будет принадлежать целиком ему.

Глава 20

Утром он уехал. Это не удивило и не… расстроило. Ведь теперь Альма знала — он убегает не от нее, а к ней. Каждый раз стремится вновь попасть к ней.

Совсем потеряла гордость? Забыла все, что пережила, из-за каких-то дурацких признаний? Возможно, все именно так. Альма прекрасно отдавала себе отчет в этом. И ей было плевать. Важно лишь то, что сердцу легче, и сердце верит. А еще поет — тихо, но звонко.