Душа на осколки

По сути, ведь никогда она не была в полной мере свободной: в детстве жила в обители, стены которой девушка покидала всего несколько раз, в юности весь ее мир ограничивался поместьем Ринара и ближайшим городом, в который без сопровождения попасть было тоже крайне сложно, во дворце о каждом шаге приходилось докладывать королеве, а теперь она жила за щитом. Видимо, именно поэтому так грезила другой, свободной жизнью. Грезила полями и раздольями, возможностью выехать в чистое поле, спешиться и закричать во весь голос, что свободна.

Сейчас эта мечта была слишком призрачна — Ринар до сих пор не доверял. Сколько бы раз Альма ни клялась, что с побегами завязала, что просто не хочет чувствовать себя арестанткой среди свободных людей, он оставался непреклонен. Это для ее безопасности… Такое впечатление, что ей может что-то угрожать…

— Ты же только из столицы, Брэн? — Альма остановилась у лавки с пряными травами, взяла в руки букетик лаванды, поднесла к лицу, непроизвольно прислушиваясь к диалогу торговцев.

— Из столицы, Рин, из столицы…

— И что там?

— Стая.

Кажется, тот собеседник, который приехал, был не слишком расположен к беседе или ждал, когда его будут умолять рассказать о путешествии в красках. Дождался — через несколько минут умоляли уже несколько человек.

— Был во дворце, предлагал свои ковры. Наслушался… — чтобы разглядеть мужчину, Альма даже чуть приподняла капюшон, продолжая подносить к лицу все новые и новые букетики сухих разноцветов.

— Чего наслушался?

— Сплетен, конечно! Чего же еще?!

— Например?

Примеров была просто тьма. Альма вдруг осознала, с какой жадностью воспринимает информацию. Это ведь ее жизнь. Долгих восемь лет она провела в окружении тех людей, о которых теперь судачили на рыночной площади.

Говорят, у короля новая фаворитка, а еще на него было совершено два покушения, благо, неудачных. Хотя кто его знает, благо ли? Королева повздорила с братом, лордом их Приграничных земель, принцессе нашли жениха… Альма впитывала каждое слово, боясь пропустить хоть что-то.

— Будете брать, миледи, — даже не заметила, как сжала очередной букет слишком сильно. Так, что он начал осыпаться.