Душа на осколки

— Выйдите, пожалуйста, — Ринар кивнул стоявшему у двери дворецкому, дождался, когда за ним закроется дверь. — Собираешься морить себя голодом? Думаешь, не смогу накормить? Ешь, Альма. Тебе нужны силы.

Зачем? Альма вскинула ненавидящий взгляд на своего мучителя. Зачем ей силы? Зачем ему ее силы?

Продолжая пристально смотреть на мужчину, она потянулась рукой к бокалу. В нем плескалось того же цвета вино, которым Ринар совсем недавно ее опоил. Девушка подняла сосуд, будто салютую, поднесла к губам, а потом поменяла руку, отводя в сторону от стола.

Сначала белого ковра коснулись капли красной жидкости, а потом хлынул небольшой поток. Бокал стоило бы запустить в мужчину, но для этого пришлось бы делать лишнее телодвижение, а ей действительно нужны силы, чтоб ненавидеть его так, как он того заслуживает.

Поставив пустой сосуд на стол, девушка шумно отодвинула стул, встала, обогнула красное пятно на ковре, вышла из комнаты.

Ноги сами понесли ее к комнате, которая вроде как принадлежала ей. Теперь-то дверь она запечатала.

— Тебе все равно придется есть, спать, чем-то себя занимать, и даже разговаривать со мной, Альма.

Он вошел без стука, обошел застывшую посреди комнаты девушку, взял за плечи, легонько встряхивая, так, что она запрокинула голову, смотря на него.

— Зачем вам нужен этот цирк? Зачем этот дом, слуги?

— Это твой дом. Наш с тобой дом.

— Нет, ваш дом в Приграничье.

— Альма, послушай меня…

— Не хочу, — девушка закрыла уши руками, стряхивая с плеч его руки.

— Придется, девочка, — он сжал ее запястья, отвел их за спину, прижимая напряженное тело к своему. — Послушай, ты теперь моя жена. Это теперь твой дом. Люди, которых я представил тебе внизу — твоя прислуга. Все это твое. Ты здесь хозяйка. Можешь делать все, что душе угодно.

— Я хочу уйти. Мне угодно уйти.

— Нет. Уйти я не дам.

— Сбегу.

— По периметру участка защита.

— Значит, вы все заранее продумали? Готовились?

— Очень тщательно, душа.

— Вы ведь знаете, что овчинка выделки не стоит. Или вам нужна не кальми во мне?

— Мне нужна ты. Мне нужно все в тебе. Ты должна быть в целости и сохранности здесь… со мной.

— Вы говорите обо мне, как о вещи.

— Я говорю, как о ценности, которую буду хранить. Теперь уж точно.

— А я человек. Пусть неровня вам, пусть с покалеченной душой, но человек.