Душа на осколки

Вот только она никогда не любила сладкое, лишь отмахнулась от предложения попробовать. Сам же он с наслаждением отведал яства. Было действительно вкусно, потом было необычайно хорошо с ней. Заснул он с четким осознанием, что завтра будет удачный день. Вот только завтра для него могло уже не настать.

Альма проснулась той ночью, почувствовав, что мужчину рядом бьют судороги. Гостинцы были отправлены. Об этом они узнали позже, а тогда было не до того. Понимая, что сама помочь ему не сможет, Альма позвала Дарию.

Королева же запретила звать кого-то еще.

"Дария металась по покоям, не зная, что делать. Она предчувствовала крах. Свой крах без поддержки мужа. Не представляла, куда прятать дочь, где прятаться самой, кого винить…

Альма следила за тем, как такая сильная женщина понемногу сходит с ума, не проронив при этом ни единой слезинки о мужчине, которому наверняка когда-то клялась в вечной любви, и именно тогда приняла решение.

Следя за тем, как Дария мечется по покоям, Альма вновь попыталась почувствовать то, чем должна была поделиться.

В этот раз было еще легче. Синегар вдруг просто вновь задышал, а в груди стало немного пусто.

Тогда Альме пришлось объясняться. Сначала убеждать Дарию, что она не сошла с ума, а потом объяснять, как ей удалось сделать невозможное. Девушка не просила воспринимать это как одолжение, которое когда-то она попросит вернуть. Так решил сам Синегар. Сам пообещал, что исполнит любое ее желание или просьбу, а потом не забывал об этом напоминать. Видимо, монарху не нравилось оставаться в должниках, ему хотелось побыстрей избавиться от этого статуса.

— Я не могу, Альма. Прости. Просто не могу. Меня не поймут.

Сигенар не представлял, каким образом ей помочь. Объявить войну наместнику Приграничья из-за девчонки? Устроить ему показательную кару за то, что посмел взять в жены человечку, которая слыла фавориткой короля?

Все войны развязываются из-за женщин, но… Их зачинщики чаще всего оказываются в проигрыше. Синегар оказаться в проигрыше не хотел.