Душа на осколки

Остановило ее лишь то, что вещи еще не собраны, а проводить ночь в особняке, зная, что где-то сейчас воссоединяются влюбленные после полувековой разлуки, Альма не смогла бы.

* * *Когда Альму, еще младенцем, подбросили под стены обители, в корзинке не было никаких опознавательных знаков, кроме вышитого на шелке имени. Имя — все, что оставили родители в память о себе. Позже Альма думала, что корзинку с покрывалом вполне могли украсть, а значит и имя у нее ворованное, но это ничего уже не меняло — ее назвали Альмой.

"Альма долго жила, не зная, когда же точно родилась, потом, уже попав в дом лорда Тамерли, у нее появилась призрачная возможность определиться, но и тут не повезло — ратушный маг не смог. Потому свое восемнадцатилетие Альма назначила на тот день, который посчитала нужным.

Сегодня был именно этот день.

Альма проснулась очень рано. Накануне сама занималась сборами, не подпуская к этому занятию никого, и теперь в очередной раз хотела все проверить. Возвращаться сюда она бы не стала ни за какие деньги, писать письма с просьбой отправить что-то тоже не решилась бы. Ей нужно было жечь мосты или резать пуповину. Или вырывать сердце. В терминологии она еще путалась.

Лишь убедившись, что все готова, Альма вышла из комнаты, спустилась вниз, отворила тяжелые двери, оказываясь на крыльце.

— Мой лорд, — девушка присела в реверансе, склонив голову.

Слышала, как он обернулся, чувствовала — посмотрел на нее, знала — уголки губ дрогнули в улыбке.

— Почему не спишь, гелин? Сегодня ведь твой день или ты хочешь поздравить Шоколадку?

Он усиленно делал вид, что у них все хорошо. Что понятия не имеет, какие метаморфозы произошли с ее глазами и душой, что не ждет, когда же она исполнит свою часть плана.

— Я готова, мой лорд, не хочу тянуть.

— Не обязательно сегодня, Альма…

— Вы ждали десятилетия, Ринар, так зачем заставлять вас ждать лишний день? — девушка пожала плечами, будто ей действительно было все равно, будто в груди не болело, будто ком не ставал в горле.

— Ты ведь не представляешь, что делаешь для меня, душа.

— Представляю, — сегодня она даже не боялась смотреть опекуну в глаза.