Дружба народов (СИ)

 — Но согласись, причины у нас были!

— Это какие это? — поинтересовался Кукушкин.

— Мы ведь серьёзно предупредили, что в разливе крокодилла живёт и по ночам вылезает… — пояснил я. — А этот придурок не поверил и нас послал! После чего крокодилла вылезла и сожрала там несколько человек…

— А чего же вы не помогли-то? — удивился Кукушкин.

— Ты размеры крокодилловой шкуры помнишь? — кисло поинтересовался я. — Откуда у нас РПГ-то? А нашими пукалками его разве что пощекотать можно…

— Ну, то есть, вы дождались, когда вылезет крокодилла, а потом выследили трусливого Толю и быстренько сняли с должности!.

— Палец дёрнулся, когда узнал, из какой Толя группы… — признался я.

— Ага… Ладно, будем считать, что, в общем и целом, я с применёнными мерами согласен! — кивнул мэр. — Если бы Толя выжил, ещё не раз и не два людей бы угробил, пока мне удалось бы доказать, что он не просто мудак, а тупой мудак…

— Иваныч, что у тебя в группе происходит? — теперь уже серьёзно спросил я.

— А ты не заметил? Теснят меня, Вань! Ольшу выбили, а он как-то умел с нашими ладить… И сразу со всех сторон начали мне предъявы кидать, — пояснил Кукушкин. — И моё сопровождение — это тоже внутреннее решение группы. Я вообще удивлён, что тебе ещё дверь вынести не пытаются… Решили постоянно за мной следить, везде и всегда…

— Иваныч, да как так-то? — расстроился я.

— Ну как… Вокруг же одни идиоты, Вано! Я же им, когда всё только начиналось, намекал, кого надо допрашивать! Я моргал им через экран! Можно сказать, писал «SOS» на запотевшем окне носом!.

Туда-сюда… Туда-сюда… Как будто медведь в белом костюме по клетке мечется.

—…Но нет же! Они сели и начали вести серьёзное расследование! Как бараны! Как придурки! Им надо было просто вовремя изолировать пару человек… И тогда моя группа пала бы к их ногам, как портовая падшая женщина, прибывшая к владельцу трёх золотых слитков по килограмму каждый! Как корейская школьница, повстречавшая на улице любимого айдола! Как технарь перед суперкомпьютером! Как…

— Ну поэзия у тебя, Иваныч, так себе! — не вдохновившись, заметил я.

— Ты на мою поэзию не гони! Она выстраданная! Она — как глоток чистейшей воды в песчаном океане пустыни! Как Святая Мария для своих стареньких родителей! Как веточка в клюве голубя после Великого Потопа! Как мягкий стог стена для человека, упавшего с самолёта!.. Фух!..