Друг сына

А потом…

О, такого грандиозного разбора полетов я не помню даже во времена своего недолгого замужества! Валерке я не позволяла подобного поведения, жестко пресекая любые попытки в ревность и доминирование. Вот, как сейчас помню, буквально физически пресекая.

Проще говоря, дрались мы с моим бывшим мужем прямо от души. И мирились так же. Молодые, глупые, разговаривать не умели… Да и через время тоже не особо научились, да…

Валерка – так точно.

В последний раз, когда я его видела, только физиономию скривил и вякнул, что я вообще про возраст не думаю, а пора бы.

Я тогда глянула на его новую жену, оценила ее габариты, норковую шубу и шапку… И согласилась, что да, не думаю я про возраст… Плохо, ай, как плохо… До сих пор ни шапки норковой не завела, ни шубы в пол… О чем только думаю?

Покивала я тогда и побежала по своим делам, как раз запись к стилисту была, после которого я рыжей и стала. И Матвею этот цвет очень даже понравился, да…

Пожалуй, я Валерке благодарна должна быть.

Явно не занималась бы сексом с шикарным молодым парнем в его офигенной холостятской берлоге, да.

Взрослая женщина же не должа себе такого позволять… Не должна так терять голову. Она много чего не должна, эта мифическая взрослая женщина. Основное, чего не должна – это быть счастливой вопреки всему.

Матвей рычит, уже теряя берега и тиская меня совершенно жестко, жадно, по-собственнически, и я улетаю туда, куда, несмотря на долги перед обществом, улетают многие взрослые самодостаточные женщины, позволяющие себе выглядеть не по возрасту.

Белье на кровати темно-серое, дорогое, офигенное наощупь. И Матвей на нем смотрится невозможно горячо.

Его безумные темные глаза, мощные, бугрящиеся мускулами руки, широченная, заросшая волосом грудь… М-м-м…

– Потанцуй на мне, малыш, – шепчет он, прижимая меня к себе жестко и умело.

И я закатываю глаза от удовольствия.

Он умеет говорить правильные вещи в правильное время…"

"И мне хочется быть для него красивой. Танцевать для него. Кайфовать с ним.

За огромными панорамными окнами – город, ночной, мигающий огнями. Он смотрит на нас, танцующих здесь, на высоте. И это – шикарный антураж для всего происходящего.