Друг сына

– Да… – отвечаю я, – да…

_____________________________________

В сладком мороке легко тонуть и после,

Канув в наважденья океан,

Позабыв всех, обещавших звезды,

Погрузиться в небо, как в туман.

Потому что он не обещает.

Дарит без условий и прикрас

То, что с головою накрывает –

Небо, что волной летит на нас.

В этом небе сладко и тревожно

Утонуть, не выплыть – не сейчас.

Звездами сгореть совсем несложно

В небе, что волной летит на нас.

23. 10. 24. М. Зайцева.

Глава 25

– Мамкин, ты к косметологу сходила, что ли? – Димас, сыто отдуваясь, отодвигает пустую тарелку и откидывается на стуле так, чтоб было удобнее изучать меня.

– В смысле? – я на мгновение замираю растерянно, машинально провожу ладонью по волосам, скрученным в привычную высокую гульку, а заодно проверяю, не сместился ли воротник домашней водолазки, скрывающий следы ночных бесчинств Матвея.

– Светишься, – улыбается сынуля, – прямо вообще.

– А… Да нет, – бормочу я, пытаясь остановить стремительно наплывающий на щеки предательский румянец, – просто выспалась… Отдохнула, да…

– И правильно, – Димасик, еще пару секунд поизучав меня прищуренным взглядом, тянется к кружке с чаем, – надо отдыхать, сколько можно вкалывать.

И вообще… Прекращай уже.

– Что? – подталкиваю поближе тарелку с бутербродами, – ешь, я твою любимую ветчину купила.

– Работать, – бубнит Димас, радостно набивая рот."

"– Почему это? – я с умилением наблюдаю за тем, как он ест. Такой большой стал мой мальчик, плечи размером с этот стол точно.

Красивый, сильный. Моргаю, вспоминая, как на этом же самом месте сидел малыш в детском креслице, весь перемазанный кашей. Дошкольник, капризно отворачивающийся от вареной морковки. Первоклассник, сонно жующий рогалик. Нескладный высокий подросток, сметающий со стола все, до чего мог дотянуться. Парень, вернувшийся с армии, дожевывающий пятидесятый блин и голодно поглядывающий на плиту в ожидании добавки.

Сейчас на моей кухне сидит мужчина, молодой, красивый, до оторопи похожий лицом на своего отца.

И также, до оторопи, мимикой – на меня. И характером – тоже в меня, я надеюсь. Такой же пробивной, не умеющий тормозить, головой пробивающий все преграды на своем пути.

Боже, спасибо тебе за то, что ты дал мне его!

– Потому что я вырос уже, – как само собой разумеющееся, отвечает Димасик, прожевав гигантский бутерброд, – буду тебя обеспечивать.

– С ума сошел, – улыбаюсь я, – я будто без рук.