Друг сына

 – хриплю я, не в силах выносить его взгляд, и то напряжение, что сейчас бурлит между нами.

– Нет еще. Место не подходящее. Надо наедине, а то вдруг помешают. Нам нужны свидетели?

Ох… Нет…

– Вот и я так думаю, – говорит он и толкает меня грудью вперед, в открывшуюся дверь квартиры…

Глава 10

Темнота коридора, закрывшаяся за спиной Матвея дверь, ощущение, что мы наедине, только вдвоем, и никто во всем мире не способен помешать, оглушают.

Я, безвольно опустив руки, смотрю, как Матвей, едва различимый в полумраке, скидывает на пол с плеча мою сумку. И взгляда от меня не отрывает, черного, куда чернее сейчас, чем все окружающее нас пространство.

В сумке что-то глухо звякает, нарушая напряженную тишину, установившуюся между нами.

Я вздрагиваю от этого звука, показавшегося очень громким, смотрю вниз, на сумку.

Матвей тоже смотрит.

– У тебя там нет ничего бьющегося? – спрашивает он.

– Нет… Не знаю… – поднимаю на него взгляд и признаюсь растерянно, – не помню…"

"Матвей изучает меня, прищурившись. Его глаза в полумраке блестят масляно, шало и весело. Злость уже ушла куда-то, судя по всему. Ревность тоже… Наверно. И теперь в его взгляде – лишь интерес и плотское, огненное желание.

– Тогда пофиг, – решает он и наступает на меня, – посмотришь… Потом.

Я почему-то, несмотря на то, что прекрасно знаю, чем все закончится в итоге, шагаю назад, синхронно с ним, и в Матвей усмехается, довольно и дерзко. У меня от его усмешки, по-мальчишески лихой и сумасшедшей, ноги слабеют.

Я сошла с ума?

– Хочешь поиграть? – он тормозит, осматривая меня, неторопливо, по-хозяйски, транслируя взглядом, какие именно картинки сейчас в голове крутятся, – я, так-то, не против… – стягивает с себя куртку, оставаясь в темной футболке с коротким рукавом.