Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

Представляешь, приехал — и все рты поразевали. И все начальство сразу лопнет от зависти, ведь такой шоколадный «олдсмобиль» наверняка будет один на весь город. И будут намекать, что неплохо бы их с секретаршами покатать, и попробуй откажи. Приедете за город — начнут выпивать и тебе наливать, а ты за рулем… Ну ничего, как-нибудь выкрутишься.

Смотрю, от таких маминых рассуждений папа что-то поскучнел и бутылку «Зверобоя» отодвинул, сидит, пальцами по столу барабанит. Да, говорит, с секретаршами точно будут просить покатать, еще и намекнут, чтобы вышел погулять полчасика подальше от машины.

А позиция у меня вначале будет шаткая, к тому же беспартийный… Не расстраивайся, говорит мама, все равно на работу ты на нем ездить не сможешь. У нас на Аптекарском переулке ведь такого красавца на ночь не оставишь, соседский Юрка первым не удержится, угонит покататься. Придется где-то подальше от центра гараж подыскать. А пока до него доберешься, пока машину заведешь — быстрее на работу на трамвае съездить. Лучше всего на такой машине на дачу ездить, у нее наверняка и багажник большой. Жалко только, что дачи у нас нет — но, может, построим когда-нибудь… Тут и мне скучно стало, и я пошел спать. А утром за завтраком разговор вращался уже вокруг того, как бы от шоколадного «олдсмобиля» поделикатнее отказаться, чтобы комдива не обидеть. Не переживай, сказала мама, я все устрою в лучшем виде. И как только папа уехал к себе на «вышку», сразу позвонила комдивской супруге и завела разговор о последнем ленинградском «Журнале мод» — все приталенное, вы себе представляете, ужас какой-то! Прямо всю ночь не могла уснуть, а тут еще Марк со своим этим «фордом» или как там его. Меня ведь от езды в машине мутит, и чем рессоры мягче — тем хуже. Значит, будет один на ней гонять, начнут к нему эти ленинградские фифы цепляться, то одну подвези, то другую… А у него характер мягкий, и мужчина еще в цвете лет, разве они о семье и о детях подумают, ой — сейчас расплачусь… Проникшаяся чувствами комдивша обещала сегодня же поговорить с супругом и приложить все усилия для спасения нашей семьи от будущих фифиных посягательств.

Так мы остались без «олдсмобиля», чему поначалу все были рады — кроме меня. А потом папа не раз пожалел, что не стал тогда автолюбителем. Наверняка американскую машину удалось бы без проблем поменять в Ленинграде на «Победу», а ту потом на двадцать первую «Волгу». Так и до «Жигулей» бы добрались лет через двадцать, и все эти годы были бы на колесах.