Дрянная помощница для мастера

– Надо же, отец. Просто так он обычно не звонит.

Начальник сразу отвечает на вызов. Лицо Марка вмиг становится серьезным."

"– Когда? Насколько серьезно? Да, сейчас позвоню.

Марк сбрасывает вызов и вновь кому-то набирает.

– Что-то случилось? – спрашиваю я. Шеф кивает и показывает рукой, чтобы немного подождала.

– Богдан, привет, – говорит Марк, когда на его вызов ответили. – Как дела? Отец сказал, ты в аварию попал. Да, он передал, что ты говоришь, будто ничего серьезного, но он беспокоится, что ты можешь преуменьшить масштабы, чтобы его с мамой не волновать.

Какое-то время Марк молчит, слушая ответы Богдана, потом отвечает, что подъедет, как только сможет.

– Что там? – тут же спрашиваю я, когда босс заканчивает разговор.

– Богдан попал в аварию, говорит, что ничего серьезного, но лучше я поеду проверю, ну и помогу по возможности. Ты не против?

– Почему я должна быть против?

– Наши планы на вечер меняются. Я могу отвезти тебя сейчас домой. Уже поздно, и неизвестно, как долго я буду занят.

– А может быть вместе поедем? Не придется тратить время на то, чтобы меня отвозить. Мало ли, что там. Ну, или я возьму такси и поеду домой.

– Такси не надо, – Марк подает знак официанту, чтобы тот нас рассчитал. – Ты такая сегодня опасно красивая, что я буду переживать, что таксист тебя похитит.

Хмыкнула.

– Может, там и правда ничего серьезного? Тогда это не очень надолго. Поехали вместе.

Пока официант готовил расчет, сбегала до барной стойки и попросила одноразовые стаканчики для кофе.

Спустя минут сорок доехали до Богдана – это было непросто из-за возникшей на пути пробки. А пробка оказалась из-за аварии. Как только подъехали к месту происшествия, невольно ахнула. Три машины, у авто Богдана почти полностью смята передняя часть, у второй машины сильно поврежден зад. Третья машина грустно мигает аварийкой возле обочины. На ней повреждений с моего места не видно.

– Богдан, и это ты называешь «ничего страшного не произошло»? – мрачно спрашивает Марк у вышедшего из машины брата.

Тот пожимает плечами, он тоже мрачный, как туча. Лоб и одежда у него испачканы в крови.

– Все живы-здоровы, а машины – это железо, тем более, все застрахованы. Неприятно, конечно. Я виноват. Уже перевел компенсацию всем, кто из-за меня влетел.