Драко-няня, или Целительница для Черного Дракона (СИ)

— Виллера часть этого рода, — я медленно кивнула, — ты думаешь, что она тоже может обладать этим даром?

«А ведь я взяла ее на работу. Другим отказала, а ей решила довериться и дать шанс», промелькнуло у меня в голове.

— Кто знает? Менталисты никогда не позволяли себя исследовать, знаешь ли, — дракон скривился, — проблема в том, что внушение либо проходит само, если воля человека сильна, либо не проходит никогда.

— Не может такого быть, — вскинулась я. — Научно доказано, что магические конструкты всегда несут в себе изъян и каждое действие имеет контрдействие.

— Надо бы сказать об этом жертвам менталистов, — скривился дракон. — Магия непостижима, равно как и сознания разумных."

"Спорить с драконом я не стала, но… Не может такого быть, чтобы менталисты были непобедимы. Тем более что я что-то слышала в глубоком детстве…

— Надо спросить Фанндис, — решила я в итоге и тут же поспешила объяснить, — именно она рассказывала мне сказки. И я что-то смутно помню про мага, способного противостоять менталисту.

Выйдя из-под полога, я поспешила на кухню, к няне Фанндис.

— Утречка, милая, — улыбнулась нянюшка.

— Тебя тоже мучили кошмары?

— Виллера разбудила, сказала, что я жутко стонала, — кивнула Фанндис. — А я только помню, как замерзала в снегах Лькарины. Удивительно.

— Удивительно?

— Я не должна была этого помнить, это был мой первый оборот и человеческое сознание спало, — Фанндис украсила последний бисквит и отложила крем в сторону, — а вот поди ж ты, вспомнила.

Подозрения во мне расцвели с новой силой. Сообщив Фанндис, что она обязательно должна сегодня переночевать со мной в Острошпиле, я спросила ее о сказе про темного менталиста.

— Ну уж сказка, это почти быль, — усмехнулась нянюшка. — Тот остров в итоге ушел под воду, потому что слишком уж много сил разлилось.

— Двое на одного?

Фанндис красиво разложила бисквиты на подносе, после чего посмотрела на меня:

— Тебе не понравилась эта история в детстве, отчего же ты ее сейчас вспомнила?

— Я не хочу врать.

— Это хорошо, я бы обиделась. Никто не знает, каким даром обладал воин, что стоял на первой линии.