Доверься

– Вика тянется к моему уху, шепчет быстро: – Он секси. – И спешит в сторону подъезжающего такси.

Мы же с Пашей шагаем к участку. Мне немного не по себе в этой атмосфере ночью среди всех этих незнакомых грубых мужчин. Но Павел чувствует себя вполне уверенно. Он собран, напряжен, максимально сосредоточен. И от этого становится спокойно. Особенно когда он берет меня под руку, тянет к себе и произносит:

– Не бойся, амазонка. Просто будь рядом.

Я киваю, поражаясь: как он не понимает, сколько для меня значат эти слова.

Глава 25

Уж не знаю, как так вышло, что я стала миротворцем в семье ершистых Адомайтисов. Но братья делают вид, словно так и задумывалось.

Матвей на заднем сиденье «Спортейджа» прячется, на переднее не претендовал даже. Пулей юркнул, пристегнулся. Сейчас руки на груди скрестил, губы дует. Мы подельника его, такую же запуганную до смерти пятнадцатилетнюю криминальную единицу, домой завезли. Родители там себе места не находили, он им звонить боялся. Трясся, как листочек сухой осенью.

Теперь втроем дальше путь держим.

– Получается, для таких случаев специальная статья есть? – разряжаю я обстановку.

Мрачный, как полярная ночь, Павел ведет машину. Разговоры в полиции были неприятными. Мы молчали с Пашей, слушали и обтекали. Потому что Мота могли не отпустить. До утра оставить, там суд. И все, поздно.

– Да. Не угон, а завладение транспортным средством без цели хищения. Очевидно, что бандиты наши не планировали перепродать краденое и разжиться тем самым. Или планировали, я уже не знаю, во что верить.

– Мы ничего не крали, – доносится бурчание с заднего сиденья.

– Вы удирали. От полиции. На краденой, ебаный ты в рот, тачке! – взрывается Павел. – Это тоже была идея Богдана?

Матвей молчит. С ними был третий, Богдан, мальчик совершеннолетний и крайне предприимчивый. Не первый раз в опасную ситуацию Мота втягивающий. Он-то и припер паленое бухло под Новый год к Паше домой. А вчера придумал одолжить красную «бэху» у соседки. Когда полиция зажала их, парни машину бросили и врассыпную кинулись.

Догнали.

Пришлось материально возместить моральный ущерб бравым парням в форме. Те набегались, утомились.

– Статья не критичная, их бы все равно утром отпустили, – продолжает Павел спокойнее. – Но ты права: уголовка, а значит, несмываемое пятно. На всю жизнь.

– Сказал же, больше не повторится, – снова раздается бурчание, на этот раз виноватое.