Доверься

Он уже домой собирался ехать, и тут ты идешь. Ты послал его.

– Он меня оскорбил с ходу, вот я и послал.

– Папа, наверное, на эмоциях был. На самом деле он хороший у меня. Очень.

Мы оба молчим пару ударов сердца. Паша заговаривает первым:

– Я не против познакомиться с твоим отцом при новых обстоятельствах. И узнать его с другой стороны. Прошло много лет. На примере Матвея я вижу, что подростки могут быть неуправляемыми. А еще могут врать в лицо, не мешкая. Ситуация та была стремной. Почему Оливия так поступила, я не знаю и знать уже не хочу.

Его тон, бывший минуту назад ледяным, как ночь на Меркурии, теперь в разы дружелюбнее. Слова звучат складно и правдоподобно.

В то время в глубине души я верила Паше. Наверное, единственная из всей семьи. Молчала, разумеется: кто бы меня спрашивал и слушал. Но когда ловила обрывки разговоров взрослых, что сучонок все отрицает, то радовалась! Мне хотелось, чтобы Паша оказался ни при чем.

Как-то раз, давным-давно, мы в одной компании с Адомайтисом оказались. То лето прохладным было, а ночь – и вовсе. Дождь накрапывал. День города. Молодежь нашего района возвращалась с праздничного концерта пешком. Толпой, а значит, что не страшно. Я тогда упросила папу не встречать, так как мы с одноклассниками веселились, нас человек пятнадцать собралось.

Помню, что я промокла и замерзла. Зубы стучали даже. У меня всегда так: чуть подстыну – трясет.

– Не замерзни, красивая! – бросил он мне. Высокий, худой, в белой длинной футболке.

– Не стоит, спасибо. Мне не холодно, – ответила я гордо.

– Губы синие. Подрастешь – встречаться будем. А пока грейся. – Павел подмигнул и вернулся к друзьям."

"Я, красная как помидор, под завистливые насмешки подружек шла в его куртке почти до дома.

Учеба в разные смены свела малейший шанс на общение к нулю, да я и не особо стремилась в отношения. Мелкая была.