Доверься

Как сильно он мне нравится!

Волоски на коже дыбом. И пока растерянно моргаю, Паша пробегается губами по моей щеке, шее. Отрывается и смотрит в глаза.

– Еще раз так сделаешь, укушу сильнее, – предупреждаю строго. – До кровищи. Придется зашивать. Такое тебе точно не понравится.

– Пиздец, как я тебя хочу, – отвечает он серьезно, мрачно. И сам весь из себя серьезный, напряженный.

Раскрывает ладонь, но я не вкладываю в нее свою руку. Держу на коленях.

– Паша… давай о голубях лучше, – тушуюсь. – Ты сто процентов знаешь о них какой-нибудь еще бесполезный факт.

На самом деле мне очень хочется, чтобы он продолжал. Но признать это вслух гордость не дает. Иначе все выглядеть так будет, что я дождалась его. Ну нет!

– Не хочу о голубях. Я со вторника тебя не видел. И неделя прошла, как целовал на капоте. Ни о чем не могу думать, только о сексе с тобой.

Я открываю рот, потом закрываю. Мои соски твердеют. Его очерченные губы слегка приоткрываются, словно для ласки.

– Ты сегодня точно перетрудился. Ешь свой салат, или я уйду.

В ответ Паша даже не моргает. Полностью игнорирует угрозу и продолжает гнуть свою линию:

– Диана, не прячься. Мне нет дела до тех фото и людей, которые их видели.

– Ты об этом хочешь поговорить? – напрягаюсь я. – Если бы знала, то не пришла бы.

Он медлит пару мгновений, потом чуть расслабляется. Оглядывает зал. Тянется к моему уху и говорит чуть тише:"

"– Послушай, Диана, пожалуйста. Есть такое чувство, как вина. И такая эмоция, как стыд.

– Между чувством и эмоцией? Эмоции мимолетны, а чувства – явления более глобальные и нередко нарастающие.

– Верно. Чувство вины неприятно, но необходимо. Без него люди стали бы социопатами. Вина заставляет раскаиваться за какие-то плохие поступки, побуждает искупить их или не допустить вовсе. Тогда как стыд – это все же другое. Стыд – невыносимая острая эмоция, заставляющая человека чувствовать себя плохим. Стыд вынуждает немедленно бежать, прятаться под одеялом и ждать, пока все закончится.

Я или трезвею мгновенно, или окончательно пьянею. Замираю и произношу сдавленно:

– Паша… не надо в этом копаться, пожалуйста.

Он нависает, обнимая меня. Смотрит в глаза. Совершенно серьезен.

– Диана, ты не плохой человек. Тебе не нужно убегать, прятаться и обороняться. Стыдиться тебе нечего. Особенно передо мной.

– Я и не стыжусь. Я жертва.