Дорога особого значения

— Насколько я понимаю, у вас имеется другая версия? — поинтересовался Карагашев.

— Да, — сказал Лыков, — имеется.

— Какая же?

— Ну, во-первых: блатные тут ни при чем, они не убивали. Соответственно, и оперуполномоченного, и его осведомителей убил кто-то другой. По всему выходит, что в лагере есть какая-то другая сила, причем гораздо серьезнее и страшнее, чем блатные. И это будет во-вторых. Но что это за сила? Что мы о ней знаем? Пока только то, что она есть. И вот версия такая: предположим, оперуполномоченный каким-то образом прознал про эту силу.

"— Убить оперуполномоченного, а заодно, на всякий случай, и всех его осведомителей, — сказал Карагашев.

— Ну, всех или не всех — мы этого не знаем, — сказал Лыков. — Но мысль правильная. Убить. Что и было сделано. Попутно был разыгран и спектакль, чтобы нас сбить со следа и мы заподозрили в убийствах блатных.

— Если допустить, что осведомителей убийцам сдал начальник лагеря… — начал Карагашев.

— А больше, по логике вещей, это сделать некому, — прервал его Лыков.

— Но если это больше сделать некому, то что же тогда получается? — удивленным голосом спросил Карагашев больше у самого себя, чем у Лыкова, и тут же самому себе и ответил: — А получается, что начальник лагеря знает об этой силе и действует с ней заодно.

— Да, именно так и получается, — согласился Лыков. — Потому-то я и говорю, что надо присмотреться к нему повнимательнее.

— Да, но что же это за сила? — задумчиво спросил Карагашев. — Откуда она взялась? Что ей нужно?

— Ну, а для чего нас с Игнатом одели в арестантские одежды и сунули в этот лагерь? — вопросом на вопрос ответил Лыков.

— Да, известно, — потер лоб Карагашев. — Но, честно сказать, я в это не верил. Думал — на всякий случай, перестраховка… Где — фашисты, а где — мы? А тут, оказывается, фашистские агенты в лагере… Если это так, то все становится понятным.

— Ну, это пока только предположения, — сказал Лыков. — На самом деле все может быть совсем по-другому.

— Да, конечно, — согласился Карагашев.