Дорога особого значения

Или, может, дело было вовсе не в лампочке, а в этом неожиданном ночном приглашении неизвестно с кем и неизвестно для чего. Ясно было одно: никаких добрых целей такое приглашение в себе не таило. Раздабаров искоса глянул на Лыкова, шедшего рядом. Афанасий, сдавалось, был совершенно спокоен, и это его спокойствие вносило некоторое успокоение и в душу Раздабарова.

Не доходя до выхода из барака, свернули направо, прошли еще немного и очутились в каком-то закоулке. Здесь было гораздо темнее, чем в самом бараке, угрюмый красный свет дежурной лампочки сюда не проникал.

— Пришли, — сказал невзрачный человек и отступил в сторону."

"Раздабаров невольно глянул в его сторону — посыльного видно не было, он будто растворился в темноте. Зато из темноты возникли другие силуэты. Их было много — пять, а может, даже шесть или семь. Неслышно ступая, люди подошли к Раздабарову и Лыкову и остановились в четырех шагах.

— Привет, — сказал один из людей.

По тому, как было произнесено это слово, и Раздабаров, и Лыков поняли, что сказал его блатной.

— С вами поздоровались, — произнес тот же самый голос. — А вы не отвечаете… Невежливо!

— Освети лицо! — резко ответил Лыков. — Заодно и назовись. Тогда, может, и поздороваемся. А то, может, и тогда не поздороваемся. Кто ты такой? Брешешь из темноты, как собака!

— Добрые дела в темноте не делаются, — добавил Раздабаров. — А с недобрыми людьми мы не здороваемся.

— Вот как! — насмешливо произнес человек.

— Не из боязливых, — сказал Лыков. — И в темноте не прячемся. Говорите, кто вы и зачем звали!

— Если скажете что-то дельное, рассмотрим, — добавил Раздабаров. — И, может быть, даже дадим ответ.

— Сначала представьтесь вы, — сказал человек. — По-настоящему представьтесь, а то гоните всякую лажу… Музыкант и Угрюмый… Ну-ну! Есть у нас сомнения в том, что вы — это вы и есть. Так что говорите, мы вас слушаем.

Вспыхнула зажигалка и осветила лицо говорящего.