Дорога особого значения

Я ответил, что пока не нужна — справимся сами. Ну так мы справимся своими силами?

— Я, конечно, постараюсь, — не совсем уверенно ответил Казаков. — Все-таки пять случаев… Значит, должны остаться и следы. Это одного человека можно убить и замести следы, но не пятерых. Буду искать.

— Ищите, — сказал Сальников. — И держите меня в курсе дела.

— Обязательно, — кивнул оперуполномоченный.

Когда Казаков вышел, начальник лагеря велел тотчас же привести к себе Осипова."

"— Черт бы вас побрал! — набросился он на заключенного.

 — Разве я велел их убивать? Я сказал — держаться от них в стороне и не болтать при них ничего лишнего! Вы понимаете, что натворили? Вы поставили под угрозу срыва всю операцию! Сейчас понаедут комиссии, проверяющие… И не исключено, что меня уберут с должности. И что тогда? И вдобавок, что я должен буду делать лично с тобой? Может, и тебя отправить вслед за стукачами? Так-то мне будет спокойнее…

— Да кто ж мог знать, что так получится? — оправдывался Осипов. — Это же лагерь — стукачей здесь не любят.

Поднялся шум, стали выяснять отношения. Как говорится, слово за слово… На шум прибежали блатные, а уж они-то, сами знаете, ох как не любят доносчиков! Ну и…

— Блатные, говоришь? — переспросил Сальников.

— Ну, а кто же еще? — пожал плечами Осипов. — Не бытовики же! И не политические. У кого еще есть в лагере ножи? Только у блатных!

— Блатные — это хорошо… — в задумчивости проворил начальник лагеря.

У него тотчас же родилась идея, и это, по его мнению, была замечательная идея.

Да-да, все нужно свалить на блатных! Они на самом деле или не они убили пятерых осведомителей — неважно. А просто убийства нужно свалить на них, и все тут! И тогда проверяющие и начальство успокоятся. Блатной убивает какого-то другого заключенного — это обычное дело в лагерях. Так бывало всегда, так будет и впредь, а потому какие тут особые поводы для беспокойства? Тем более что убили заключенных, которых много. Пятью человеками больше, пятью меньше — какая разница?

Конечно, расследовать все пять убийств придется все равно, вот пускай оперуполномоченный Казаков их и расследует! Блатные вряд ли сознаются в преступлениях, они будут стоять намертво.

Вот пускай Казаков и бьется с ними, как лбом о стену. А Сальников тем временем будет делать свое дело. Теперь-то делать дело будет даже проще. Осведомителей больше нет, а значит — никто не подслушает, о чем там шушукаются между собой политические. А может, не только политические, но и бытовики, и блатные.