Дорога особого значения

— А что Подкова?

— А что Подкова? Сидит в своем углу в окружении свиты и держит в руках все нити. Как паук.

— На фронт бы их, — покрутил головой Сальников. — Мигом бы образумились.

— Это их-то на фронт? — удивился оперуполномоченный Казаков. — Видал я таких на фронте. Доводилось… Это здесь они благородные да храбрые. Когда их много. А там — мигом зароются в норы, так что и не выковыряешь их оттуда. Или перебегут к врагу.

— А что, бывали случаи? — нарочито равнодушно спросил Сальников.

— Бывали…

— Ну, и как?

— А что как? Поймали и отправили под трибунал.

— Не любят они воевать, — в раздумье проговорил начальник лагеря. — Ну, что ж… А как наши политические?

— А что — политические? — не понял Казаков. — Они-то работают. И даже просятся на фронт. Почти каждый требует — отправьте нас на передовую. Сами знаете.

— Знать-то я знаю, — согласился Сальников. — А вот интересно, они-то к фашистам не побежали бы? Как-никак враги народа.

На это Казаков лишь молча пожал плечами.

— Хотя оно конечно, — вел далее свою игру начальник лагеря. — Среди них тоже попадаются разные. Есть, я думаю, и оклеветанные, а есть и самые настоящие враги народа. Обязаны быть! Как вы считаете, есть в нашем лагере такие? Уж вы-то должны это знать. Да и я тоже. Потому что, в случае чего, спрос будет с меня как с начальника.

— Имеется у меня на подозрении парочка мутных личностей, не без этого, — сказал оперуполномоченный.

— И чем же таким они занимаются, эти ваши мутные личности? — спросил Сальников.

— В основном всяческими разговорами, — ответил Казаков. — Ну, да ведь оно известно: вначале — разговоры, а после них — действия.

— И о чем же они говорят?

— О разном, — поморщился Казаков. — Обсуждают лагерные порядки. Возмущаются всякими несправедливостями: большой нормой выработки, голодными пайками, наглостью блатных и, соответственно, бездействием администрации.

— Ну, и каково их мнение о положении на фронте?

— У каждого — свое собственное, — усмехнулся Казаков. — Кто-то считает, что Красная армия побеждает и, значит, война скоро закончится. А коль закончится — то следует ожидать амнистии.