Дорога особого значения

А уж какие интересные!

И Раздабаров подробно рассказал Карагашеву о последних лагерных событиях: и о том, что ночью к нему и Лыкову подходил человек и уговаривал их бежать из лагеря, и о своем визите к Подкове, и о том, что Игнат и Афанасий открылись Подкове и склонили его на свою сторону.

— Мне кажется, рискованное это дело — этак открываться перед закоренелым преступником! — с сомнением произнес Карагашев. — Мало ли что у него на уме…"

"— А! — беспечно махнул рукой Раздабаров. — Риск, конечно, имеется, но думаю, все будет в порядке.

— Ну, вам виднее, — развел руками Карагашев. — Есть еще что-то?

— А еще мы рассказали Подкове о самом главном подозреваемом — начальнике лагеря. Сказали, что не исключено, что он-то и есть фашистский агент.

— И что же Подкова? — с интересом спросил Карагашев.

— Как и полагается. — Раздабаров вновь усмехнулся. — Оскорбился до всей глубины своей воровской души. Да чтоб меня, честного уголовника, говорит, кто-то держал за такую падлу!.. Ну, или что-то в этом роде. И обещал нам всяческое содействие.

— А именно? — спросил Карагашев.

— На побег он не пойдет, это точно, — с уверенностью сказал Раздабаров. — И всякими разными словами постарается отговорить от побега и других блатных.

— Замечательно, коль так! — сказал Карагашев. — Это означает, что тогда и побег тоже не состоится!

— Ну, это как сказать! — не согласился Игнат. — Думаю, наши подопечные ребятки, в случае чего, попытаются вырваться на волю и без помощи блатных. Как говорится, ситуация обязывает. С них-то, я думаю, тоже спрашивают по всей строгости: что, да когда, да как… Так что рванут они на волю в любом случае, можешь в том не сомневаться! Конечно, расклад уже будет не тот, и эффект не тот, и результат, я так думаю, будет другим, но куда им деваться! Конечно, если мы в рекордно короткие сроки эту милую компанию не обезглавим.

— Да, — задумчиво произнес Карагашев. — Конечно же…

— А вот тут-то я подступаю к самому главному! — с нарочитой торжественностью произнес Раздабаров. — И сейчас я тебя очень сильно обрадую. Кажется, мы знаем имя того самого человека, который склоняет народ к побегу.