Сердце Дракона. Том 19. Часть 1

— Ты так смотришь на Принцессу Вечерних Звезд, незнакомец, будто в твоем времени она погасла.

Хаджар промолчал. Он все еще не знал, что ему сказать Древнему. Молчал и он. Так продолжалось еще несколько часов. Хаджар все любовался небом и лишь изредка вспоминал о Шакхе и о том, что они здесь остановились лишь ненадолго.

— Когда я сказал, что ждал своих подручных, незнакомец, то не солгал, — Горшечник поднялся с валуна и подошел к Хаджару ближе. Отчего-то ощущение, что они уже встречались прежде только усилилось. А еще, почему-то, запахло затхлым воздухом.

Такой бывает в подвалах и… темницах. — Тремя днями ранее, перед началом компании, я провел волшебный ритуал, пытаясь заглянуть в книгу тысячи. Но увидел лишь то, что в решающий час на помощь мне придет ветер из северных долин и мираж, рожденный в жаркой пустыне. Я думал, что Радужные Эльфы смогли насолить как-то Сидхе, но вижу, что это не так. Скажи, как твое истинное имя?

Хаджар все так же хранил молчание. Если чему его и научили сказки, что рассказывала на ночь няня в королевском дворце — никогда нельзя называть волшебнику своего имени.

Ибо где имя, там и власть над тем, что оно именует.

Кто бы знал, как же она была права…

— Вижу, нет в тебе доверия ко мне… интересно, что твой народ рассказывает о Горшечнике, если ты так насторожен.

То, насколько сильно Горшечник был уверен в том, что сумел оставить след в истории, не сильно его красило как личность. Скромности волшебник явно был лишен. Но и не стоило забывать, что, преследуя свои цели он совершил много того, что даже бесчестием сложно назвать.

Даже Хельмер, местами, не так устрашал, как некоторые истории про несчастного ремесленника.

— Клянусь своим именем и сутью, незнакомец, что какой бы час не настал, какая бы ни была нужда — моя или иная, я не выдам твоего имени, не воспользуюсь им в корыстных и благих намерениях.

Горшечник поднял ладонь и полоснул по ней непонятно откуда взявшимся ножом. На руке волшебника появилась длинная царапина, из которой медленно капала кровь и… Ничего не произошло.

Не было ни золотой вспышки. Ни мгновенно затянувшейся раны, оставившей после себя едва заметный порез.

В этом краю не ощущалось присутствие Реки Мира. И, скорее всего, где бы она не протекала, то была еще такой мелкой, что её могущества не хватало для подкрепления данной клятвы.

Но почему-то Хаджар поверил волшебнику. Причем поверил куда проще и охотнее, чем если бы он, ко всем демонам, хоть весь был бы объят золотым пламенем клятвы на крови.