Дорогой ложных чувств

Мужского проникновение. Ему требовалось раствориться в терпком запахе чужого желания. Кристина, проклиная себя за слабость, за невозможность стойко вынести предстоящее искушение, прокусывая губу до крови в отчаянном стремлении вместе с болью вернуть способность здраво мыслить и с глухой тоской понимая, что занимается ни чем иным, как самообманом, подалась на руку Дореченцева, стремясь, как можно глубже, сильнее насадить себя на неё.

Хотя бы что-то…

Хотя бы как-нибудь…"

"В тот момент она не думала, что эффект от пилюли, всученной ей Семеном, продолжает действовать.

И то, что происходит с ней продиктовано её настоящими желаниями. Ей было не до размышлений. Она руководствовалась инстинктами, которые яро вопили, что ей требуется мужчина. Что та пружина внизу живота не может больше находиться в сжатом состоянии.

Семен послал руку вперед, проникая пальцем ещё глубже.

Кристина застонала громче, зажмурив глаза и вцепившись руками в край трюмо. Ноги больше не держали её, и ей требовалась нематериальная опора.

По крови разливался настоящий огонь, ввергая её в пламенную пучину острых удовольствий. Удовольствий на грани. С мушками перед глазами, с рваным дыханием. С телом, что более не принадлежало ей.

Дореченцев действовал умело, точно зная, как доставить ей наивысшее наслаждение, посылая раз за разом по её телу сумасшедше импульсы удовольствия.

Кристина мгновенно увлажнилась. Она прямо-таки чувствовала, как её влага обтекает палец Дореченцева. Сам мужчина тоже более не мог оставаться безразличным или делать вид, что так оно и есть.

Из его рта вырывались приглушенные звуки, подавляемые стоны. Семен всё же пытался сдержать рвущиеся наружу эмоции, но, кажется, тоже проиграл в этой битве с собой.

Кристина больше не стеснялась. Ей жизненно необходимо было кончить, и, чтобы получить разрядку, она готова была пойти до конца. Она выгнулась в спине, невольно показывая себя во всей красе, и от представшего вида Дореченцев дурел. Он радовался, что девочка не видит его лица. Рано ещё… А пока… Он снова и снова проникал пальцем внутрь её горячего влажного тела, которое, черт побери, было узким.

Таким узким!

Разрядка наступила быстро. Мышцы лона девушки интенсивно сжались, сократились, сама Кристина пискнула и уткнулась лбом в край столешницы трюмо, не заботясь ни о том, как она выглядит, ни о том, что может упасть. Её тело покрылось испариной, сердце готово было выпрыгнуть из груди, в висках пульсировало.

Наконец-то… наконец-то…

В комнате повисла тишина.