Дорогой ложных чувств

Пока у неё недостаточно сил, чтобы снова вступить с ним в словесный бой. Про физический и говорить нечего. Вон, как скрутил её, и слазить, кажется, не собирается. Тяжелый. Но жаловаться в данный момент было бы ещё большим унижением. Хватить на сегодня, пожалуй.

— Много, что не так.

Слова-недомолвки. Почему нельзя сразу обо всем сказать? Зачем обязательно надо ходить вокруг да около?

Кристина прикрыла глаза. Они ещё побаливали, но уже терпимо.

— Тогда слезь с меня.

— Зачем? — Усмехается, сволочь. — Меня вполне устраивает твой вид сзади.

И шлепок по ягодицам. Кристина тотчас поджала их, досадливо отметив, что рука у Дореченцева тяжелая.

— Может, хватит, а? Семен, правда, — произносить его имя оказалось не так уж и сложно. Всё-таки ей надо скорее пересматривать своё отношение к нему. Хотя, что тут пересмотришь, если он делает всё, чтобы Кристина и дальше испытывала к нему антипатию.

— Угомонилась?

— Да.

— Точно больше бушевать не будешь?

Она не видела его лица, но готова была поклясться, что на нем застыло выражение чистейшего глумления.

Кристина, выросшая в большом городе, вдали от стай, которых, стоит признать, осталось считанное количество, с детства усвоила одну простую истину — не стоит тягаться с тем, кто физически сильнее тебя и у кого в данный момент преимущество. Кое-как включила благоразумие. Тяжело здраво соображать, когда на тебе верхом восседает мужик. Чужой. Да к тому же, не испытывающий к тебе добрых чувств.

Конечно, хотелось материться.

Громко и грязно. Хотелось послать Дореченцева куда подальше и обрушить на его голову град проклятий. Да и не только проклятий, но, возможно, и что-нибудь потяжелее. Чего греха таить, хотелось впиться в его лицо когтями и расцарапать в кровь. И неважно, что благодаря, очень хорошей регенерации, во много раз отличающейся от её собственной, царапины заживут на глазах. Неважно. Главное — получить моральное удовольствие от маленькой чисто женской мести.

Но это были лишь мечты.

Реальность же состояла в том, что она оказалась во власти зверя. И что будет дальше — страшно подумать.

— Я больше не буду бушевать, — Кристина решила побыть послушной девочкой. — Только слезь с меня. У меня болит каждая мышца. И вес у тебя… не хилый.

Прежде чем освободить её, Семен снова провел рукой по ягодицам девчонки. Соблазн, что тут поделаешь.

Спрыгивать с кровати Дореченцев и не думал. Перекатился и сел рядом, скрестив по-турецки ноги.