Дорога

А вот если ты получаешь тысячу, а я по-прежнему свои сто тридцать имею, то ты меня можешь соблазнить суммой в двести-триста целковых, а то и все пятьсот на лапу сунуть. И я не устою, потому что соблазн уж больно велик. Человек слаб и подвержен соблазну, это старая истина. А коррупция – она же как ржавчина, как плесень, распространяется во все стороны. Сначала начнут давать тем, кто выдает разрешения на индивидуальную трудовую деятельность, на открытие кооперативов или совместных предприятий, потом тем, кто это все контролирует и собирает налоги.

Следом за ними спохватятся все остальные – как это, одним дают взятки и они как сыр в масле катаются, а мы так и живем на одну зарплату? И начнут придумывать такие правила, чтобы населению жилось все труднее и труднее и чтобы это население только и искало возможности, кому бы сунуть, чтобы жизнь свою облегчить. Ну а дальше и правоохранительная система подключится, в ней тоже живые люди работают, и чувство зависти им не чуждо. Им тоже не захочется со стороны смотреть, как другие государственные служащие богатеют не по дням, а по часам. Начнется возбуждение и прекращение уголовных дел за взятки или еще что-нибудь придумают. Кроме того, Родька, ты забыл о преступном мире. Уголовнички-то никуда не делись. Более того, многие из них в прежние времена были тесно связаны с теневиками. Сейчас они наружу головы повысовывали, вместе со своими дружками – подпольными миллионерами в дело вошли и принесли в это дело свою уголовную субкультуру. У них это называется «понятиями». Слыхал такое слово?"

"Родислав молча кивнул, сдержав улыбку. Николай Дмитриевич периодически забывал о том, где служит его зять, и пытался разговаривать с ним как с обывателем, несведущим в милицейской тематике. И в то же время Родислав не мог в очередной раз не отдать должное остроте ума и дару предвидения своего тестя. Почти все, о чем говорил сейчас Головин, было написано в аналитических материалах, подготовленных в недрах Штаба МВД. Но именно «почти», потому что обладающий огромным опытом генерал мыслил шире и видел глубже.

Кроме того, он никого не боялся даже тогда, когда был заместителем министра, а уж теперь-то тем более, и о грядущем размахе коррупции в правоохранительных органах рассуждал, ни на кого не оглядываясь, тогда как сидящие в научных подразделениях и в Штабе аналитики делать подобные прогнозы не осмеливались. А может быть, им это и в голову не приходило. И насчет привнесения уголовной субкультуры в частный бизнес они тоже не додумались.