Дорога

Я прошу о малости – о том, чтобы мальчик познакомился с девочкой, потому что им обоим от этого будет лучше.

– Это неизвестно, – сухо заметил Камень. – Может быть, им будет только хуже. Например, Леля Вадиму не понравится, он и дальше не будет обращать на нее внимания, у него вообще, может быть, есть другая девочка. Сколько ему сейчас лет?

– Семнадцать или около того. Может, шестнадцать.

– Ну вот, самое время с девочками крутить. У него есть девочка, и наша Леля ему на фиг не нужна.

– Да не может Леля Вадиму не понравиться! – горячо зашептал Ворон. – Она такая чудесная, такая необыкновенная, ты просто не понимаешь, потому что никогда ее не видел своими глазами. Ты мне поверь, наша Леля – чудо.

– Хорошо, – согласился Камень.

– Леля страдает, – жалобно проныл Ворон.

– Пусть страдает, – равнодушно ответил Камень.

– Так ведь жалко же…

– Мне не жалко. И тебе не должно быть жалко. Это люди, у них своя жизнь, свои песни, и они их поют, как умеют. А мы с тобой – не люди, у нас жизнь другая, и не нам с тобой судить, что там в их жизни хорошо, а что плохо. Тем более жизнь у них короткая, а у нас с тобой бесконечная, и мы их никогда не поймем. Мы можем только развлекаться, глядя на то, как нелепо они распоряжаются своей короткой жизнью.

– Ты злой, – снова констатировал Ворон, на этот раз с упреком.

– Да, я недобрый, – согласился Камень.

– Ты жестокосердный.

– Я – философ, который смотрит на людей из вечности.

– Интересно ты рассуждаешь! – возмутился Ворон. – А что же, по-твоему, я делаю из вечности?

– А ты людей любишь. И в этом принципиальная разница между мной и тобой.

* * *Это был обыкновенный воскресный обед, на который, как всегда, приехал Николай Дмитриевич.