Дорога

Ларка-то моя чего удумала: забрала документы из школы, от репетиторов отказалась, хотя им до конца месяца уплочено, буду, говорит, работать и в вечерней школе доучиваться. Ну? Это что такое? Ты бы поговорила с ней, Любочка, объяснила бы, что надо учиться, пока молодая, наработаться-то успеет еще. Да и какой из нее работник? Один ветер в голове. Она ж совсем еще дитя, сиротиночка несчастная, некому о ней позаботиться, матери нет, отца нет, вот и придется горбатиться с малых лет. У нее и так детства, считай, не было, одни сплошные несчастья.

Люба была так измучена и переживаниями за сына, и финансовыми трудностями последнего года, что не нашла в себе сил быть вежливой и соответствовать ожиданиям соседки. Но и сил сказать правду у нее тоже не было.

– Хорошо, я с ней поговорю. Попросите ее зайти к нам сегодня, – устало ответила она.

Лариса появилась примерно через полчаса, строго одетая, с напряженно сжатыми губами.

– Что, бабка нажаловалась? – прямо с порога спросила она вместо приветствия.

– Проходи, Лариса. – Люба уклонилась от прямого ответа. – Давай мы с тобой чайку попьем и поговорим. Бабушка беспокоится за тебя, за твое будущее, и нельзя ее в этом упрекать. Она тебя очень любит.

– Я все равно пойду работать, – упрямо заявила девушка, усаживаясь за стол. – И вы меня не отговаривайте, у вас ничего не выйдет."

"– А я и не собираюсь тебя отговаривать, – улыбнулась Люба. – Знаешь, когда мне было чуть меньше, чем тебе сейчас, у меня состоялся очень интересный и очень важный разговор с моей старшей сестрой, с тетей Тамарой.

– Так вы что, не ругаетесь? – изумилась Лариса.

– Конечно, нет. Наоборот, я радуюсь, что у тебя есть собственные желания и ты стараешься идти собственным путем. Так чем я могу тебе помочь?

– Скажите бабке, чтобы отстала.

– Скажу, – со смехом пообещала Люба.