Дорога

Ну, с грехом пополам он яичницу одолел, Лиза спрашивает, что ему наливать, чай со вчерашней заваркой или кофе. Родислав так и обомлел: в его семье вообще про вчерашнюю заварку не слыхали, Люба всегда подавала только свежезаваренный чай. Попросил кофе. Лиза сварила ему кофе – получилось еще хуже, чем яичница, вкус мерзкий, на поверхности непроваренные гранулы плавают. Он даже подумал, что, может быть, это какой-то особенный сорт кофе, которого он раньше не пробовал. «Лизонька, – говорит, – а что это за кофе?» Она отвечает: «Обычный кофе, в магазине у нас продают.

А что, тебе невкусно?» Родислав у нас парень воспитанный. «Нет, – говорит, – все в порядке, просто вкус необычный». А сам задумался: Люба ведь тоже кофе в обычном магазине покупает, почему же у нее он получается таким вкусным? В те времена в магазинах всего два сорта кофе продавалось, не до жиру, брали, что было.

– Не понимаю я, – снова перебил его Камень. – Они столько лет вместе, неужели за все эти годы Родислав так ничего и не заметил? Что она грязнуля, плохая хозяйка, готовить не умеет?

– Вот представь себе, не заметил.

То есть видеть-то он видел, но оценивал не так, как сейчас. Он у нее и не ел практически никогда, только бутербродом мог перекусить, им не до еды было в первые годы, их больше постель интересовала, а потом дети пошли, и Родислав понимал, что Лиза и без того занята и устала, и ни на что не претендовал. Он знал, конечно, что Лиза хозяйка никакая, но знаешь, эти человеческие самцы такие занятные! Если женщина не занимается хозяйством, она выглядит такой небесной феей, воздушной, неземной, для которой бренные земные хлопоты совершенно не подходят. Она вроде как маковым зернышком питается и росинкой запивает. Мужчины это очень любят. Но для души. А для жизни такие феи совсем не годятся. Вот Родислав это в полный рост и прочувствовал. Ему не нравилось, как Лиза готовит, как гладит его рубашки и брюки, ему не нравилось, что она не чистит его обувь, словом, тот великолепно налаженный быт, который дома организовала ему Люба, здесь отсутствовал совершенно. Здесь повсюду могли валяться обкаканные ползунки, могла пригореть каша, мог не быть готовым ужин, поешь, мол, сам чего-нибудь. Кроме того, часто и продукты были из кулинарии, что Родислава, привыкшего к домашней стряпне, буквально шокировало. Мало того, что над ним не квохчут и не машут крыльями, так еще и предлагают самому сварить себе на ужин сосиски и съесть их с жутким кулинарийным салатом.