Дорога

– Ну, – Тамара забралась с ногами на стул, оперлась локтем о стол и подперла ладонью подбородок, – давай рассказывай. Все по порядку: как папа, как дети, как Родик. Не так, как по телефону, наспех, а подробно, со вкусом, как ты умеешь.

Люба начала было рассказывать об отце, но Тамара внезапно перебила ее:

– Что-то ты мне не нравишься, сестра.

– А что, я плохо выгляжу? – удивилась Люба.

– Ты знаешь, ты действительно плохо выглядишь.

– Да что ты?

Люба подошла к висящему на стене зеркалу и внимательно рассмотрела свое отражение.

– Давай-ка я тебя, подруга, подстригу, – предложила Тамара.

– Да ну, Том, ты что! – принялась отнекиваться Люба. – Не нужно.

– Давай, давай, возражения не принимаются.

– И что ты собираешься из меня сделать? – скептически осведомилась Люба.

– Королеву, естественно! Посмотришь на себя – и не узнаешь. Иди мой голову.

Люба ушла в ванную, вымыла голову и вернулась с тюрбаном из полотенца на голове.

– Что с тобой, Любаня?

Вопрос был неожиданным. Люба резко повернулась и удивленно посмотрела на сестру.

– А?

– Я спрашиваю: что с тобой происходит?

– Ничего. У меня все в порядке. Ну, может, устала немного с Колькиным днем рождения.

– Не-ет, дорогая, ты не устала, – протянула Тамара. – У тебя волосы мертвые. У тебя волосы, как у больной старухи! Ко мне ходят клиентки по семьдесят-восемьдесят лет, вот у них как раз такие волосы. Что с тобой происходит?

– Ну, может, витаминов каких-нибудь не хватает.

– Да каких витаминов, что ты мне рассказываешь? Не хочешь – не говори, но тебя же что-то гложет, что-то мучает, я вижу!

Люба молчала, плотно сжав губы. Тамара перебирала ее волосы, прядь за прядью, и вдруг крепко обняла и прижала ее голову к своей груди.

"– Бедная моя, бедная! Сколько же тебе приходится терпеть и молчать, если у тебя такие волосы и такие глаза! Знаешь что? Хочешь – расскажи, не хочешь – не рассказывай, но дай мне помочь тебе. Я хочу, чтобы волосы у тебя заблестели, чтобы тебе было хорошо. Если расскажешь, но не захочешь знать мое мнение – слова не скажу, выслушаю тебя и буду молчать.

Люба тяжело вздохнула и отстранилась.

– Не знаю, Томка, не знаю.