Дорога

Хозяйка дома была в этот раз без кавалера, но, судя по блеску ее глаз и звонкому хохоту, ее данное обстоятельство нимало не огорчало. Она задорно подшучивала над Андреем, который порывался всеми командовать и руководить процессом поглощения закусок.

– Ты что, собираешься это есть? – с негодованием обращался он к Родиславу, глядя, как тот намазывает икру на кусок белого хлеба с маслом.

– Естественно. А что ты предлагаешь с этим делать? – недоумевал Родислав.

– Икру и масло нельзя есть с хлебом, нельзя смешивать животные белки и мучное.

– А как можно?

– Положи икру на вареное яйцо.

Родислав махнул рукой и надкусил бутерброд, вызвав гримасу отвращения на лице у Андрея.

– Маслины нужно есть с косточками, – говорил Андрей Любе, – не нужно их выплевывать, в них очень много полезных веществ.

Он точно так же руководил и Аэллой: выяснив буквально с порога предполагаемое меню праздничного ужина, он тут же начал отдавать команды, каким образом и в какой посуде это должно быть приготовлено.

– Верочка, а с тобой он такой же? – спросила Аэлла. – Или он только на старых друзьях тренируется быть крупным руководителем?

– Точно такой же, – мило улыбнулась Вера. – Даже еще строже.

– Не понимаю, как ты это терпишь!

– Легко. И с удовольствием, – засмеялась Вера.

– Ну, это только пока ты влюблена, – авторитетно заявила Аэлла. – Вот посмотришь, пройдет совсем немного времени, и ты взвоешь. И бросишь его.

– Никогда! – Андрей обнял Веру и прижал к себе.

Люба наклонилась к мужу и прошептала:

– Как хорошо, что ты не такой, как наш Андрюха. Я бы и трех дней этого руководства не выдержала.

Родислав улыбнулся в ответ:

– Как хорошо, что ты не такая, как Аэлла. Ее бестактности и самоуверенности я бы не выдержал и один день.

– Ты вообще самый лучший на свете, – неожиданно вырвалось у Любы.

Родислав внимательно посмотрел на нее, потом взял ее ладонь, медленно поднес к губам и поцеловал.

– А ты – самый лучший на свете друг. Самый добрый и самый надежный, – ответил он. – Пойдем потанцуем?

– Пойдем, – охотно согласилась она.

Они танцевали под медленную музыку с пластинки с записями оркестра Поля Мориа. Родислав нежно обнимал Любу за талию и, склонившись к ее уху, шептал:

– Знаешь, что я понял?

– Что?

– Я понял, что не могу отказаться от Лизы, но и от тебя отказаться тоже не могу. Я тебя никогда не брошу, что бы ни случилось.