Долг чести. Возьму тебя в жены

Подхожу вплотную и беру пятернёй за скулы, размазываю кровь врага по её бархатной коже, оставляя уродливые узоры.

— Монстра пробудила ты, Зара."

"Девушка стоит неподвижно, а затем отпихивает меня. Несильно, но я отпускаю. Она бежит вверх по лестнице, думает, что там есть спасение. Глупая. Разве не знает, что от монстров убегать нельзя, они догоняют.

Я хмыкаю и поднимаюсь наверх следом за ней.

Глава 34

Амирхан

Зарина бежала вверх по лестнице, а я следом за ней. Она дёрнула дверь на улицу, но она была заперта. Девушка несколько раз ударила по ней и зарычала от отчаяния.

Резко обернулась, словно почувствовала моё присутствие. Глаза горят, сжимает кулаки. Сейчас она особенно прекрасна.

— Выпусти меня! — выкрикнула она.

— Зачем мне это делать? — надвигаюсь на неё.

Стоит на месте, показывает, что смелая, но я же знаю, что это далеко не так.

— Потому что я так сказала! Ты не имеешь никакого права удерживать меня против моей воли.

— Ты сейчас вспомнила о своих правах? Забавно.

Подхожу вплотную. Дыхание супруги сбивается, она пытается взять себя в руки.

Задирает голову и нагло смотрит на меня.

— Мы живём в правовом государстве, если вдруг ты забыл.

Мышка. Глупая мышка. Она совсем не понимает, с кем играет. Смотрю на неё, и меня вести начинает от одного взгляда. Она как самая охрененная дурь, попробуёшь раз и подсядешь. Я, блять, словно одержимый, на ней зависаю. Вообще не понимаю, какого хрена такая реакция. Баб я, что ли, не видел. Но Зара, она какая-то особенная. С этим пронзительным взглядом карих глаз и улыбкой ангела.

Надо «слезать» с неё. Отправить подальше, чтобы не видел. Но одна мысль об этом, с ума сводит.

— Ты ещё не поняла? Прав у тебя ни на что не осталось.

— Если бы ты не был таким упрямым, я бы всё объяснила! Нельзя слышать только себя, Амирхан.

— А ты меня слышала, Зара? Когда я говорил, что ненавижу ложь, или рассказал о том, что Карим убил моего брала и выкинул, словно пса на помойку.

— Я не…

— Заткнись, — говорю я.

— Дай мне сказать…

Хватаю её за затылок и закрываю рот поцелуем.

Я не целовал её — наказывал. Кусал, сжирал, ломал сопротивление. Впечатал её в дверь и руками стиснул рёбра до боли. Она сначала сопротивлялась, головой вертела, но вскоре успокоилась и начала отвечать на поцелуй. И её эта покорность просто крышу сносит.

Углубляю поцелуй и задираю на ней юбку, веду кончиками пальцев по трусикам. Дёргается, кусает меня, смотрит с таким огнём. Воздуха в лёгких не осталось, отстранился от её губ, чтобы сделать вдох.