Дочь врага

- Не надо, - выдергиваю свою руку, ставлю кружку на стол, отхожу к окну. Меня душат сомнения и страхи, но я ничего не говорю. Молчу.

Благодаря вмешательству Громова, мой отец быстро узнает чья Яся дочь. Не заметить их внешнее сходство просто невозможно! И если раньше он смотрел на внучку и не понимал почему её не может полюбить и принять в семью, то теперь и подавно вычеркнет малышку из жизни. Не только из своей. Из моей тоже.

Страх липкими щупальцами пробирается в самые потайные уголки души. Мне до невозможности тошно! А ещё поставщики с лекарством для больных детей снова подвели со сроками и мне надо срочно что-то решать, иначе несколько семей, обратившихся ко мне за помощью, потеряют своих детей из-за моих передряг в личной жизни.

Как же это ужасно! Знать, что ты прав, но из-за влияния ""из вне"" не в состоянии что-либо доказать.

Сердце разрывается на части, как только представлю матерей. Я даже знаю поименно детей, кто не проживет и недели, если лекарство не придет в срок.

Подрываюсь с места, быстрым шагом направляюсь к столу, открываю компьютер и начинаю писать претензию. Я должна добиться растаможки препаратов! Я смогу спасти малышей!

-Крис! - Тим перехватывает мою руку, когда я вылетаю из кабинета в опен-спейс. - Далеко без меня собралась? - спрашивает без тени юмора.

- Поехали! - говорю на эмоциях, я настолько взвинчена, что меня аж всю трясёт. - Мне нужно на таможню!

Глава 29.

Тимур наотрез отказывается пускать меня за руль. Видите ли ему не нравится моё эмоциональное состояние! Аррр!

Ну я не виновата, что очень зла! Мой отец вместе со своим дражайшим Петром Михайловичем сделал все, чтобы мои подопечные остались без необходимых для жизни лекарств. Психую, плюхаюсь на сиденье, громко захлопываю пассажирскую дверь.

-Детка, ты как вкусно злишься! - Тимур нагло подмигивает. Засранец! - Так и съел бы тебя целиком, - продолжает донимать меня, а я завожусь ещё больше.

-Подавишься, - шиплю, скрещиваю руки на груди и упрямо продолжаю смотреть вперёд.

Тим наклоняется вплотную ко мне, врывается в личное пространство, я вновь забываю как нужно дышать. Он так близко, что я могу рассмотреть каждую морщинку, каждый волосок на двухдневной щетине, руки так и чешутся, чтобы дотронуться до неё. Усилием воли заставляю себя оставаться на месте. Все слишком запуталось.