Дочь врага

Стоило нам закрыть дверь, как она сорвала машину с места покруче некоторых мужиков увозя нас объездными путями по неизвестному мне маршруту. В салоне стоит напряженная тишина. Я внимательно смотрю по сторонам, насколько позволяет обзор. Кристина прижимается ко мне, я чувствую, как моя женщина дрожит. Прикоснулся губами к ее виску долгим поцелуем.

— Я думал, что сойду с ума, — хриплю ей. — Я сошел с ума, Крис! — ладони сжимаются в кулаки.

— Прости меня, — всхлипывает. — Иначе нам его не победить.

Женщина за рулем аккуратно припарковалась во дворе красивого особняка, утопающего в высоченных деревьях.

— Я убью тебя, женщина! — с порога вылетает Ольховский со стволом наперевес. — Что вы устроили?!

— Ускорили процесс, — она без страха смотрит в глаза Евгению Арсеньевичу.

— Ты сорвала мне все планы!!! — орет он, не обращая на нас внимания.

— Я вернула жизнь своей дочери и сердце ее мужчине.

Ольховский прижал ее к себе. Стоим двумя парами во дворе под дождем. Мы с ним сверлим друг друга пронзительными взглядами, наши женщины, как самое лучшее успокоительное, обнимают нас согревая своим теплом и нежностью.

— Я пока ни хрена не понимаю, — не отрываю от него взгляда. — Но очень надеюсь, что вы, черт возьми, наконец, объясните мне, что происходит!

— В дом, — зовет его женщина.

Рассматривать интерьер у меня нет ни сил, не желания. Я просто вошел внутрь последним, прикрыл за собой дверь. Отодвинул в сторону Крис и со всей дури врезал Ольховскому по морде. Женщины вскрикнули от неожиданности, мужчина согнулся пополам, схватившись одной рукой за челюсть. Следующий удар пришёлся в солнечное сплетение, но Евгений, как опытный боец, погасил его силу, отскочил в сторону.

— У меня не было выбора! — рычит он.

— Ты почти убил нас! Чуть не оставил сиротой Ясю! — меня наконец накрыло."

"— Киреев должен был тебе поверить! Нужна была настоящая боль. Он не дурак и даже после похорон не бросил следить. Вы бы спалились! И тогда что? Тогда были бы настоящие похороны! И во втором гробу лежал бы ты. Вот тогда моя внучка осталась бы сиротой. Сядь! — он снова трет ушибленную челюсть. — Однажды я уже спас от него жену. Теперь спасу и дочь.