Дочь Гингемы

Людушка с понурым видом стоял, как и вчера вечером, по колени в болотистой жиже. От нечего делать он срывал лилии и, обрывая лепестки, гадал:

— Съест, не съест, заколдует, не заколдует, превратит в лягушку, не превратит…

— Превращу в ужа, если опять обманешь, — рассмеялась Корина, глядя на жалкого людоеда. — Может быть, Сосенки находятся не за каменной стеной, а где-нибудь на полянке в лесу, а?

— Даю честное-пречестное слово! — обиженно воскликнул Людушка. — Не веришь, спроси Гая. Он живет в дупле дуба, милях в пяти отсюда.

— Ладно, ладно, посмотрим, — усмехнулась Корина. — Так где мне искать твоего знакомого ворона?

Людушка очень подробно рассказал, как пройти на поляну к старому дубу. При этом он отмахивался от тучи налетевших комаров и шумно чесался.

— Хорошо, можешь вылезать из рва, — снисходительно разрешила Корина. — Но в следующий раз подумай, прежде чем нападать с ножом и вилкой на какого-нибудь Жевуна или Мигуна. А вдруг он тоже окажется волшебником?

Людушка со страдальческим видом прижал руки к груди.

— Честное-пречестное слово, с сегодняшнего дня перехожу на одни пирожки да фрукты! — пылко сказал он. — Я даже ночью стишок сочинил об этом:

Приходи, не трусь, милашка,Буду кушать не тебя, а кашку!— Смотри у меня! — сурово погрозила ему пальцем Корина.

Наскоро перекусив фруктами, она вместе с Нарком вышла из замка и направилась к дороге из желтого кирпича. Волк заметно приободрился, покинув логово людоеда. Он ненадолго сбегал в чащу и вскоре вернулся, облизываясь с довольным видом. Друзья прошли по дороге из желтого кирпича несколько миль, пока не оказались у развилки. Налево, в редкий осинник, уходила проселочная дорога. Она была давно заброшенной и густо заросла травой.

Волк насторожился. Принюхавшись, он сказал:

— Что-то я не чую запаха Жевунов. Вдруг этот мерзкий людоед заманил нас в какое-нибудь болото, а то и куда похуже?

Корина огляделась и заметила в траве полусгнившую табличку. Девушка подняла дощечку и прочитала полустершуюся надпись: «Сосенки». И друзья без колебаний зашагали по проселку.

Пройдя мили три, они очутились на опушке леса. Впереди расстилалась большая равнина.