Дьявол, который ее укротил

Я, подобно вам, и сама частенько говорю неправду ради своего удобства.

– Это недостаток номер три?

– Нет. Я не злостная лгунья и если вру, то исключительно намеренно и с определенной целью. Зато совершенно не контролирую свои истинные недостатки: нетерпеливость и вспыльчивость.

– Вы не считаете дурным качеством склонность ко лжи?

– Не стоит лицемерить и утверждать, что вы так считаете.

– Именно, дорогая, но, видимо, в этом и кроется разница между нами. Я предпочитаю честность. Вы – наоборот.

– Вовсе нет! – вскинулась она, но тут же призналась: – Раньше меня частенько грызла совесть.

– И что же изменилось?

– Все окружающие беззастенчиво мне лгали. Поэтому Мейвис была моей единственной настоящей подругой. Ей одной я доверяла, в полной уверенности, что она никогда меня не обманет. По крайней мере так было, пока я не оскорбила ее.

– Не хотите это обсудить? – осторожно спросил он.

– Нет, – обронила Офелия и надолго замолчала.

И поскольку она признала, что может лгать без зазрения совести, он невольно задался вопросом, так ли уж она была правдива с ним.

– Я обидела Мейвис не нарочно, – пробормотала она и тут же вскрикнула: – О Боже, теперь вы видите?!

– Что именно? – нахмурился он.

– Это и есть мой третий недостаток.

– Какой? – озадаченно спросил он.

– Я совершенно не могу держать рот на замке! И отвратительно реагирую на молчание!

– И считаете это недостатком? – рассмеялся он.

– Разумеется! – раздраженно бросила она.

Рейфел уже не скрывал смеха.

– Из всех недостатков этот может считаться совершенно незначительным.

– А я так не думаю, – негодующе заявила она.

– У вас в запасе есть такая история?

– Нет, я просто привела пример.

– Понятно. Буду знать, – улыбнулся он. – Но давайте вернемся к Мейвис.

– Лучше не надо.

– Или мне снова замолчать?

Она пронзила его яростным взглядом. На этот раз он умудрился не рассмеяться. Офелию так же легко вывести из себя, как и его сестру Аманду. Но предмет будущего разговора был вовсе не забавен.

– Мейвис утверждала, что вы разрушаете чужие жизни. Или она преувеличила?

– Вовсе нет.