Дьявол зимой

Он обхватил ее за талию, не позволив вернуться на место, и одним мощным движением усадил к себе на колени, так что их лица почти касались друг друга.

– Полагаю, я заслужил большего.

– За грелку? – усомнилась Эви.

Себастьян ухмыльнулся:

– Должен заметить, дорогая, что эта штуковина рано или поздно остынет и я стану единственным доступным источником тепла. А я не из тех, кто беспорядочно разбрасывается теплом своего тела.

– Слухи говорят об обратном. – Эви обнаружила, что наслаждается этой шутливой пикировкой.

"– Время работает на меня, – сказал он. – Этот чертов горшок долго не протянет.

Он не стал препятствовать, когда она слезла с его колен и расположилась рядом, расправив юбки над керамической грелкой. Карета тронулась и покатила. Откинувшись на сиденье, Эви блаженствовала, ощущая восхитительные потоки тепла, согревавшие ее ноги, проникая сквозь белье и чулки.

– Милорд… то есть… Себастьян…

Он устремил на нее вопросительный взгляд:

– Да, дорогая?

– Если твой отец герцог, то почему ты виконт? Разве ты не должен быть маркизом или хотя бы графом?

– Не обязательно. Сейчас модно добавлять менее значимые титулы, когда создается новый. Но, как правило, чем древнее герцогство, тем менее вероятно, что старший сын будет маркизом. Мой отец, разумеется, возвел это в добродетель. Даже не пытайся спорить с ним на эту тему, особенно когда он в подпитии, или тебе придется выслушать длинную лекцию о том, что слово «маркиз» звучит иностранно и женственно; а сам титул не более чем постыдная ступенька в полушаге от герцогства.

– Твой отец, должно быть, очень гордится своим происхождением.

По его губам скользнула горькая улыбка.

– Когда-то я полагал, что все дело в его высокомерии. Но постепенно пришел к выводу, что это полное равнодушие ко всему, лежащему за пределами его маленького мирка.

– Неудивительно, что вы обеднели, – сказала Эви в ужасе от подобной расточительности.