Дядя самых честных правил 8

Но буквально через минуту, обнаружив, что их окружают вооружённые всадники, заметались между деревьями. Тонким голосом завопила какая-то баба, затесавшаяся среди мужиков:

— Батюшки! Убивают!

А кольцо опричников сжималось всё туже. Неудачливые дровосеки подняли топоры, но в ответ защёлкали взводимые курки «огнебоев». Топоры полетели в траву, а крестьяне разом бухнулись на колени. Внутренним чутьём они узнали во мне главного и стали умолять:

— Пощади, барин!

— Невиноватые мы!

— Вот те крест, не по своей воле пришли!

Я окинул их суровым взглядом и спросил:

— Кто вам позволил валить мой лес?

Крестьяне снова заголосили.

— Пожалей, барин!

— Дети малые по лавкам сидят!"

"— Это всё барин, Иван Иванович!

— Велел: рубите всё, нам нужнее.

— Сказывал, что вас, барин, уже и в живых-то нет!

Мы переглянулись с Бобровым. Хорошенькое дельце, однако.

— На каторгу их, — зло рубанул Пётр, — за покушение на чужую собственность.

— Барин! — крестьяне подняли вой. — Не губи, барин!

Наказывать крепостных я не собирался.

Будто услышав мои мысли, вселенная тотчас откликнулась. В березняк ворвался десяток всадников, разрывая круг моих опричников.

Впереди скакал худощавый дядька лет за сорок с жёлчным лицом и ртом в форме буквы ижица. Весь перекошенный от гнева, он размахивал пистолетом, держа его за ствол. То ли перепутал от возмущения, то ли не умел нормально обращаться с оружием.

— Перерепенко, — подсказал Бобров, — собственной персоной.

— Ты был прав. Рожа та ещё.

Следом за помещиком следовали вооружённые чем попало слуги, видимо, изображая его опричников. Только сразу было видно — не бойцы, разбегутся при первых же выстрелах.

— Кто посмел⁈ Запорю!

Перерепенко так вращал глазами, словно у него было косоглазие крайней степени. С таким диким взглядом ему надо выступать с бродячим цирком, показывая себя за деньги. Отбоя от зрителей не будет!

— Удавлю! Кто моих людей тронул? На конюшне до смерти…

Я не собирался слушать завывания.

— Ага! Так вот кто на мою землю непрошенный пожаловал! Ну я тебя!

На моей ладони возник яркий всполох, готовый сорваться ему в лицо.

— Урусов!

Перерепенко взвизгнул по-бабьи и швырнул в меня пистолет. Развернул коня и кинулся прочь, раздавая удары плёткой своим же слугам, дабы расчистить дорогу.

— Стоять! — рявкнул я ему вслед, но тот припустил ещё быстрее.